Дорога

Я еще хотел спросить…

– Да?

– У тебя с тем парнем… Ну, я заметил, что ты перестала задерживаться после работы. Вы где встречаетесь?

– Мы не встречаемся больше.

– Почему?

Он резко поднялся и сел в постели.

– Вы поссорились?

– Нет, просто все закончилось.

– Но почему?

– Потому что это не может длиться вечно. Все когда-нибудь заканчивается.

Люба говорила спокойно, и Родислав не мог понять, переживает она разрыв с любовником или относится безразлично.

– Он тебя бросил? Или ты его?

– Он меня не бросал.

Мне стало скучно с ним. С тобой мне всегда есть о чем поговорить, что обсудить, а с ним мне и разговаривать-то не о чем. Молодой, глупый. Нас с тобой многое связывает, у нас общее прошлое, общие дети, общие друзья, а с ним меня не связывает ничего.

– Кстати, о друзьях, – спохватился Родислав. – У Андрея послезавтра день рождения, он нас ждет. Пойдем?

– Конечно, обязательно пойдем. А что с подарком?

– Не знаю. – Он поежился и снова улегся под одеяло. – Такой холод стоит, что я даже подумать не могу, чтобы ездить по магазинам выбирать подарок.

А ты как думаешь?

– Я что-нибудь придумаю, ты об этом не беспокойся. Андрей не говорил, кого он еще позвал?

– Аэллу, как всегда. Если у нее сейчас кто-нибудь есть, то она с ним и придет, а если нет – тогда одна. Больше, кажется, никого, Андрюха не любит больших сборищ. Любаша, ты Аэлле не говорила про нас с тобой?

– Нет, что ты. Мы же с тобой договорились, что никто не должен знать. А ты? Ты Андрею сказал?

– Нет.

Никому не говорил. Лиза, в общем, в курсе, она же видит, что я свободно прихожу к ней ночевать, и догадывается, что у нас не все гладко. А больше никто.

– Ну и хорошо. И не нужно никому ничего знать. Спи, Родинька. Все будет хорошо.

Он плотнее закутался в одеяло, но от оконных стекол веяло таким холодом, что впору было спать в одежде. Родислав включил лампу, вылез из постели, прошлепал к шкафу, достал майку и теплый свитер. Сняв пижамную куртку, оделся потеплее и снова улегся.

На этот раз ему удалось уснуть.

* * *

– Алка, ты неисправима, – рассмеялся Андрей Бегорский, потягиваясь в постели. – Почему тебя всегда тянет на умные разговоры, когда можно просто поваляться и помолчать?

Аэлла Александриди в кружевном воздушном пеньюаре сидела в кресле, стоящем посреди спальни, и пила вино из бокала на высокой тонкой ножке. Несмотря на трескучие морозы, в комнате было очень тепло – Аэлла расставила по всей квартире электрические обогреватели.