Схватки в тупиках (сборник)

Она рассказала мне о погибших в автокатастрофе несколько лет назад родителях, но ни слова – о своём сердце. Про него я узнал, когда уже собирался уходить – её бабушка вышла из своей комнаты и позвала меня на кухню.

– Бабушка, пожалуйста! – Аня оборотила к ней лицо, даже слегка зарумянившееся от гнева.

Но та лишь покачала головой и повторила приглашение. Аня, хлопнув дверью, ушла к себе.

Не то что я был потрясён: ведь с самого начала заподозрил что-то такое. Наверное, и потянулся-то я к ней, потому что почуял смерть.

Бабушка поила меня чаем с сушками, строго глядя перед собой. Кажется, я был ей неприятен. Но старуха смотрела на вещи правильно, стопудово понимая, что такие гости, как я – неизбежность. И я тоже всё понял – она умело донесла до меня месседж: секс исключён. Иначе Аничка может умереть.

Я был согласен. Нет, конечно, я хотел её. Так хотел!.. Просыпался по ночам и стонал в тоске, поняв, что Аня мне только снилась. Когда мы с ней встречались, самое большее, на что я решался – взять её за руку, с тревогой прислушиваясь к её учащающемуся дыханию, подавляя порыв сжать её и вжать в себя, стать с нею единым.

Но я знал, что никогда этого не сделаю. Потому что общение с ней – вот такое, десять сантиметров от тела до тела на тахте и незримое присутствие бабушки в соседней комнате – было лучше, чем секс с самыми гламурными куклами в мире.

Впрочем, один раз я всё-таки не выдержал. И это, можно сказать, было кульминацией нашего странного романа.

В общем-то, идея моя родилась сразу после разговора с бабушкой, и крепла день ото дня, пока я торчал на лекциях, у компа или в библиотеке, дожидаясь, когда смогу сорваться и поехать на окраину, в «корабль», к ней. Я излазил всю Сеть в поисках информации и худо-бедно уяснил себе, как всё это делается. Выходило, что по-любому надо было говорить с врачом. Но сначала составить бумагу. Я поговорил с приятелем с юридического, навешав ему, что пишу рассказ, и он набросал мне примерную форму завещания, а потом я заверил его за три тыщи у равнодушного нотариуса, которому было параллельно, что заверять.

Я был уже настолько близок к ней, что знал всё о её докторе. Как говорить с ним, я представлял. Но накануне дня, когда я собрался к нему идти, Аня открыла мне дверь в слезах.

Я никогда не видел её плачущей. Вообще, мы никогда не говорили о её скорой смерти, даже пытались строить какие-то планы на будущее.