Схватки в тупиках (сборник)

Ян небрежно сунул водителю то ли четыре, то ли пять пятидесятифунтовых банкнот – российская привычка расплачиваться наличными, от которой он никак не мог отвязаться. Это минимум раза в два превышало стоимость поездки, и, схватив деньги и высадив пассажира, водитель поспешно уехал, мелькнув задними огнями. В аллее вновь воцарилась тьма. Ян терпеливо ждал, пока от нажатия кнопки плавно откроются ворота.

Сад был сильно запущен, а коттедж производил впечатление дешёвого аттракциона с «привидениями»: мутные окна, кое-где валялась осыпавшаяся с крыши черепица, поскрипывала не запертая дверь.

Осинин не спеша поднялся на второй этаж, где некогда была их супружеская комната. Здесь было довольно прохладно, но имелся камин и всё, что нужно, чтобы разжечь его. Что Ян и сделал. Огромная круглая кровать под зеркалом на потолке была в чехле, как и вся мебель. Ян нетерпеливо сорвал его, сбросил на пол и, как был – в грязных ботинках и мокром пиджаке – бросился на давно не принимавшие человеческих тел простыни и подушки.

Некоторое время лежал без движения. В голове навязчиво крутилось слово, брошенное убежавшим нохчем: «Шайтан!» Плохо. Надо подлечиться.

Рывком спрыгнув с кровати, он подошёл к скрытой в дубовых панелях стены дверце бара и с удовольствием обнаружил, что без него им почти не пользовались.

Так, тридцатилетний Хэннеси – то, что надо. Он открутил крышечку и сделал хороший глоток, поискал бокал для коньяка, но нашёл лишь стакан, щедро плеснул туда и перенёс всё добро на туалетный столик у кровати.

– Я бы хотел на ужин рыбы, – он мог сказать, что угодно – на том конце трубки реагировали на его номер и голос.

– Секунду, – ответили ему и отключились. Впрочем, телефон сразу же зазвонил и бесцветный голос спросил:

– Какой именно рыбы желаете?

– Свежей, – ответил Ян и отключился.

«Свежей», значит до от 11 до 13 лет. 14–15 он назвал бы «анчоусом». Меньше 11 – «мальком». Но до таких он никогда не опускался. Пока. Оптимальна была лолиточка лет на 12 – эти заводили его сразу.

Он опять откинулся на кровати. Слово продолжало вертеться в голове. «Как пропеллер вертолёта», – словно бы кто-то глумливый шепнул ему это в ухо. Совсем плохо. Нельзя так раскисать.