Литература ONLINE (сборник)

…Все о чём-то негромко разговаривали, но как раз в это время замолкли, глядя на Ирину Георгиевну. А та сидела задумчивая посреди комнаты и вертела в руках кружку.

Потом начала говорить:

– Мне достался тост пятый по счету. И я хочу выпить за вас, дорогие друзья.

Кое-кто уже отхлебнул, но она продолжала:

– Иногда я задаюсь вопросом, почему я так люблю гостей. Почему у меня всегда есть в холодильнике водка, которую я никогда не пью, и сало, которое я никогда не ем? Почему есть сигареты, которые я не курю, почему у меня не одна зубная щетка, а несколько? Вы – воздух в моем шаре, вино в моей бутылке, табак в моей сигарете… Знаете, мне кажется, что без вас я пустая внутри, как матрёшка.

И тут Эрнесто словно со стороны услышал собственный голос:

– Неправда, вы совсем не пустая. Просто вы не знаете об этом, вот и заполняете себя чем попало сверх всякой меры.

Все обернулись к нему с удивлением, а он не видел ничего, кроме её огромных глаз.

– Я люблю вас.

И эти бездонные глаза вдруг часто-часто заморгали и вдруг наполнились слезами, а со всех сторон – и это было для Эрнесто полнейшей неожиданностью – раздались аплодисменты.

* * *

Наша семейная легенда гласит: папа не позволил маме отказать ему. Не помешали ни разница в возрасте, ни прочие бесчисленные аргументы. Рождество они встречали вдвоём, а как только папе исполнилось восемнадцать, они поженились.

А теперь, по традиции нашей семьи, пятый тост всегда поднимает мама. И всегда пьёт за папу и за нас с Ленкой тоже. Скоро, я думаю, ещё внуков начнёт поминать…

Жвачный человечек

Препод был забавный: маленький, сутулый, в обтрёпанном пиджачке, вечно обсыпанном перхотью. Свой предмет – высшую математику – он читал вяло и занудно. Казалось, его совсем не интересует внимание студентов, однако в аудитории стояла тишина, только ручки поскрипывали, да время от времени жалобные вздохи раздавались.

Саша изо всех сил старалась вникнуть в суть объясняемого материала, трясла недовольно своей рыжей гривой, но интегралы у неё в тетради упорно превращались в пляшущих человечков, корчащих страшные рожицы. Она закрашивала рожицы чернилами, но они появлялись вновь неведомо откуда.