Победное отчаянье. Собрание сочинений

Жить – это ждать, ждать терпеливо, молча,

Неделю, месяц, – каждый день, как год…

О сердце жадное, о сердце волчье, –

В нем никогда надежда не умрет,

Что будет день, день жизни настоящей,

Рай на земле, осуществленный сон!..

И поезд милый, поезд приходящий

Стальной походкой содрогнет перрон!

    1935

«Одно ужасное усилье…»

Одно ужасное усилье,

Взлет тяжко падающих век,

И – вздох, и вырастают крылья,

И вырастает человек.

И в шуме ветра городского

И пригородной тишины

Он вновь живет, он верит снова

В те дали, что ему видны, –

Обласканные солнцем дали,

Где птицы без конца свистят,

Где землю не утрамбовали,

Где звезды счастием блестят…

Но облака идут волнами, –

Как холодно и – что скрывать! –

Как больно хрупкими крылами

Уступы зданий задевать!

    1935

Музыка

Сегодня луна затуманена

И светит не ярче свечи.

Полусумасшедший Рахманинов

С соседней веранды звучит.

Нет радости, – да и зачем она?

Люблю ту холодную грусть,

Что девочка с личиком демона

Разыгрывает наизусть…

Аккорды рыдванами тащатся

И глохнут – застряли в пути,

И всё это трелью вертящейся

Вплотную ко мне подлетит,

И всё это облаком музыки

Осядет со мной на скамью,

Как жук, расправляющий усики,

Садится на лампу мою…

А утром я всё, что запишется

Из схваченного на лету,

Отмечу презрительной ижицей

И, бледный, нырну в суету…

    1935

Ничего

Пусть судьба меня бьет, – ничего!

В этом нет хвастовства и снобизма.

Это слово, – недаром его,

Говорят, повторял даже Бисмарк…

И сегодня, смертельно устав

От любовного странного бреда,

Повторяю, как некий устав:

«Ничего! Еще будет победа…

Ничего! Мы еще поживем,

Жизнь укусим железною пастью,

Насладимся и женским огнем,

И мужскою спокойною властью».

Так, владея собой до конца,

В простодушно веселой гордыне,

Льется голос большого певца,

Сотрясая сердца и твердыни…

А когда мы споем свою роль,

С честью выступив в этом концерте, –

«Ничего» – притупит нашу боль,

«Ничего» – примирит нас со смертью…

    1935

Шанхай.

«Я этого ждал…»

Я этого ждал

за подъемом,

за взлетом –

паденье…

Я неразговорчив с тобой

и подчеркнуто сух.

Но – видишь? –

у глаз

западают

глубокие тени –

знак верный,

что ночь я не спал

и что мечется дух.