Музыка на Титанике (сборник)

А ещё я вот что тебе скажу:

ничего не бывает за —

и не зря к последнему рубежу

мы приходим, закрыв глаза.

Иногда нам кажется: там гроза —

или: там горят образа…

но, покуда действуют тормоза —

жми-ка лучше на тормоза!

Поживи пока, погуляй пока

по зелёному бережку,

поклонись, завидевши облака,

помолись речному божку,

походи по кромочке бытия,

мёд пия и песни поя, —

только не говори и не думай, как я,

и не живи, как я.

Автоматическое рождество

На макушке ёлки птичка в золочёном гнезде —

у неё внутри мотор, чтоб распевать на весь лес.

Хорошо, что батарейка в Вифлеемской звезде:

оттого пылает ярко, будет много чудес.

Будут выситься под ёлкой серебристой горой

свёртки со свистком и белкой, с пирогом и нугой —

словно кто их из-за ёлки наметает пургой

и глядит себе из щёлки: хорошо ль, дорогой?

И без спички будут свечки загораться – на взмах

то ль хвоста, то ли уздечки пряничного коня,

ты-то знаешь: это ангел их включает впотьмах,

он воздушен весь и огнен, и он любит меня!

Будет скатерть-самобранка – и возникнет в лучах

вдруг тарелка-самозванка с солнечной отбивной:

а механика такая, что небесный рычаг,

весь в лучах и весь сверкая, не жалеет огней.

Будет, будет, так и будет… и уже так и есть:

ни подарком не обидят, ни свечой, ни едой.

Вот и агнец вдруг нашёлся, вот и вол уже здесь,

и волхвы свои кошёлки потрошат под звездой.

Скушай маковый калачик – так уж заведено,

есть на то особый ключик – им и заведено:

не хотело заводиться, но потом завелось —

сбрызнули святой водицей да добавили слёз.

И пока завод не сношен и нежны жернова,

каждый грешен и утешен и беда не беда —

автоматика крутится, батарейка жива

и поёт над нами птица золотые слова:

«Всё само собой, родимый, будет быть, будет быть,

ты никтым-никто, родимый, в этой общей судьбе,

так что смейся или плачь ты, помни или забудь —

существует в мире нечто, что живёт не в тебе:

Улыбается Иосиф не в тебе – вне тебя,

и Мария, шаль набросив, приняла произвол,

вне тебя пылает в яслях огонёк бытия,

вне тебя собрблись ослик, и ягнёнок, и вол.

И совсем никто не нужен, чтобы всё было так,

и уже цветок из ножен вынимает дитя,

говорит “Make love” – и плачет, и целует цветок,

и поёт три раза кочет и летит на восток.