Вода

Горько и грустно с ними,

Ну а без них – тем паче —

Буковки, псевдонимы,

Что ничего не значат.

Когда я училась в школе фотографии…

Когда я училась в школе фотографии,

Наш преподаватель, с фамилией графской,

Выводил изображения на проекционный экран.

На них разные люди гуляли по паркам, поливали герань,

Поднимали бокалы с шампанским, разучивали ноты,

Говорили по телефону с коллегами по работе,

Курили в кофейнях, выходили из хамера,

Ссорились, смеялись, смотрели прямо в камеру.

Помноженные на тысячи пикселей, они были на себя не похожи.

И кто-нибудь говорил: «Вот это рожи!».

Шутили по поводу целлюлита и желтизны зубов.

«Цвет и свет в фотографии – это основа основ…».

Возможно, и меня кто-нибудь незаметно сфоткал,

Как я жду трамвая или пью водку.

Скорее всего, я там на себя не похожа —

Рот искривлен, от холода посинела кожа.

Они говорят: «Сейчас попробуем убрать noise.

Бедненькая, совсем замерзла на морозе».

Снился дом у моря, в нем тихий вечер…

Снился дом у моря, в нем тихий вечер.

Засыпал хрусталь, обнимая стебли

Грустно-синих цветов, астраконечных.

Раздавались шаги часов настенных.

Мне казалось, что сон продлится вечность,

Если к каждой цифре добавить нолик.

Мой рабочий комп постоянно виснет,

Я забыла логины все и пароли.

Но отчетливо помню ржавость листьев

В предосеннем лесу и запах соли.

Я думаю, ты бы мог совершить великий подвиг, избавить землю от бед…

Я думаю, ты бы мог совершить великий подвиг, избавить землю от бед.

Но когда ты умрешь, ничто в этом мире не напомнит о тебе.

О человеке, гулявшем в легкой сорочке по заснеженным улицам, перебирая четки.

Прохожие считали, что ты морж или йог, а некоторые даже называли чокнутым.

Никому не было дела, куда ты уходишь, когда сумерки приходят в парк, растворяют ели.

Когда тусклую ночь гонят из городских квартир электрическими пинками и дома тяжелеют.

Сложно сказать, говорил ли ты по-русски или на каком-нибудь другом наречии.

Ты всегда знал, что метафоры катастрофически множат вечность.

От этого твоя молчаливость, холод, как от заброшенных чужих могил.

Если бы открыли твой музей, там были бы чашки, из которых ты никогда не пил,

Ложки, которыми ты никогда не мешал сахар в крепком чае,

Трубка, которую ты никогда не курил долгими бессонными ночами,

Кровать, на которой ты никогда не спал, которую не стелил покрывалом.