Лифт

Андрей вглядывался в лицо Максима, затем вдруг быстро заговорил.

– А я просто гулял. Поругался со своей подружкой, было совсем плохо, поэтому вот решил прогуляться. Но сейчас уже пора бы домой, а то она нового ухажера себе в два счета найдет.

– И зачем тебе такая?

– Какая такая?

– Ненадежная, – ответил Максим.

– Почему ненадежная. Очень даже надежная, просто она не из тех, кто сидит и ждет у окна. Понимаешь меня?

– Понимаю.

– Ты чего такой кислый.

– Знаешь, я устал. Работы много было в последнее время.

– А-а-а, – протянул Андрей. – Ты на какой этаж едешь?

– На двенадцатый, – ответил Максим.

– А я на тринадцатый. Моя девушка не хотела жить на тринадцатом этаже, но я настоял.

– А почему она не хотела?

– Ну, знаешь, типа чертова дюжина, плохое число и так далее.

– Она у тебя суеверная?

– Немного есть. Удивительно, да. Она верит в Бога, но при этом верит во всякие суеверия, гадания и тому подобную чушь.

– Каждый волен верить в то, что он считает нужным, – устало проговорил Максим.

– Да, согласен. Только христианство считает гадание грехом, поэтому здесь наблюдается явное противоречие в ее действиях.

– Так сейчас многие живут.

– Да, я заметил. Верим в одно, второе, третье, а в итоге не верим ни во что. Такое я встречаю сплошь и рядом. Люди берут из каждой идеи то, что им понравилось, возможно, отсекая главную часть, а потом с уверенностью утверждают, что их правда – самая правдивая, – с небольшим негодованием произнес Андрей.

Максим поднял брови, т. к. не ожидал, что разговор потечет по этому руслу.

– Возможно, что то, что они взяли, и было для них самым главным.

– Возможно, – согласился Андрей, – у Николя Рериха есть картина – икона «Матерь мира», на главном плане у нее изображена сама матерь, но внизу по углам видны две фигуры. Если мы оставим в поле зрения лишь, например, нижний левый угол, то мы решим, что матерь мира именно она и есть – темно-волосая женщина, одетая во все темное и смотрящая вверх, потому что никого другого мы не видим.

– Если часть информации кем-то сознательно закрыта, то, да, конечно, ты прав, тот кто увидит эту картину впервые, так и решит, – подтвердил Максим. – Но, если ты видишь, что что-то скрыто, то постараешься это открыть.

– Может быть, но, что, если ты сам закрыл часть картины. Кто тогда может помочь?

– Люди, окружающие тебя, подскажут.

– А, что, если я не верю людям? Бывает же такое.

– Бывает.