Байки про Фею и Ганнибала. Cны о прошлом

И не смей шастать по аптекам, нечего людей на валериану подсаживать. Им потом кошмары после твоего прихода сниться неделю будут, как минимум.

– Нет, Фейка! Я, кажется, понял, как тебя вывести из этого состояния. – Зажмурился довольно Ганнибал и протянул ей шарф. – Одевайся, нечего здесь формалином дышать!

Через полчаса Фея уютно растянулась в кресле, посреди полупустого кинозала. Рядом сидел верный плюшевый, заботливо поправляя ей фиолетовый свитер. А на экране мелькали события красивой и по-детски трогательной сказки.

– Героиня замечательная! – Заметила Фея, довольная и раскрасневшаяся. Боль отступила на задний план, температура упала до нормальной, а все остальное вернуло былое очарование жизни.

– Ты лучше. Когда спишь, правда. И лицом к стенке.

– Опилки сейчас свои на полу считать будешь, – хищно улыбнулась Фея и поцеловала Ганнибала в ухо. – Какое это у тебя? А gauche, а droite?[1 - Фр. – слева, справа.]

– Моё! – захихикал Ганнибал и прижался к Фее крепче. – Не болей больше, пожалуйста… Ты у меня одна такая.

Фея улыбнулась и кивнула головой. А потом они продолжили смотреть мультфильм, и Фейка два раза плакала от умиления, но это уже совсем другая история.

Байка 14. Про воспитание жестокости у Фей

Фея стояла на зимней остановке и плакала. Плакала тихо, потому что когда по-настоящему страшно – не рыдают, а тихо скулят. Слезы, такие горячие, несмотря на минусовой холод, катились по щекам. Наплевав на макияж и предстоящую учебу.

Фея боялась пошевелиться.

Фея плакала от боли, тихо и сдавленно. Кто знает, может, она не сразу поняла, что происходит с ней и что слезы – это действительно слезы. Но никто не слышал её – на остановке не было ни одной живой души. Суббота, восьмой час утра – люди спят. Мимо проезжали машины, такие же редкие и сонные.

А ведь несколько дней назад Фейка была счастлива. Её не давил страх, не сжимал с такой тяжестью легкие, не выворачивал мысли наизнанку. Вчера еще Фейка шла и улыбалась миру, кормила замерзших голубей и думала о скором приходе весны и бродячих собаках.

Собаки те бегали стайкой, около шести взрослых и пары маленьких, но уже оформившихся щенков.