История странной любви

 – Готовься к приему, Джейми![1 - Намек на известного британского повара Джейми Оливера.]

– Значит, как только явится француз, быть на стреме.

– Не так все просто. Клиентка сказала, что он прекрасно говорит по-русски и внешность у него, к сожалению, ничем не примечательна. Ни тебе шрама через все лицо, ни горба, ни родинки на носу…

– Может, он хотя бы хромает? – не удержался от иронии Борис.

– Ой, вот этого она не сказала. Они же сидели.

Иришка засмеялась и добавила:

– Ладно, не дрейфь. Даже если бы не эта случайность, твоя звезда, Борька, тебя бы нашла.

– Спасибо.

– А, не за что. Ладно, не дергайся, все будет хорошо. Пойду, а то твой дружок уже страшные рожи корчит. Не может и десяти минут один с охломонами побыть.

Ирка отключилась, а Борис, простояв несколько секунд в полном оцепенении, немного отошел и закричал на всю квартиру:

– Машка!

– Чего ты? – Жена с недовольным видом высунулась из ванной. Она не любила панибратства даже во внутрисемейных отношениях. Вот Манюня – это другое дело.

– Слушай, Ирка звонила, такое сказала… – Борис даже стал похожим на Иришку: интригующий голос, таинственный вид.

– Борь, – так Манюня обращалась к мужу, будучи в крайней степени нервного напряжения, – ну что такого могла сказать Ира? Я, между прочим, собираюсь. Рискую забыть что-нибудь важное, а тут ты со своим криком!

Жена закрыла дверь, из-за которой тут же послышались хлопки ящиков – Манюня собирала косметику.

– Черт! – послышалось через несколько секунд ее отчаянное восклицание.

Забывший обиду Борис тут же заглянул в ванную:

– Что стряслось?

– Желатина мало.

– Давай схожу куплю.

– Сходишь? – Манюня игриво сморщила нос, обвила шею мужа тонкими руками, шепнула в ухо:

– Борюня, ты золото!

И Борюня отправился за желатином, которым синхронистки обрабатывают волосы, чтобы прическа в воде выглядела идеально гладкой. Когда он вернулся, чемодан был уже собран, а осознавшая свою резкость Манюня пребывала в благодушном состоянии духа.

– Так что такого интересного сообщила Ирина? – поинтересовалась она, сунув желатин в косметичку.

– Она…

– Только рассказывай быстрей, а то мне на самолет в пять утра вставать.

Борис мысленно выругался, потом так же про себя тяжело вздохнул, снова выругался и произнес очень спокойным тоном:

– Знаешь, ты лучше поспи. Я потом как-нибудь расскажу.

– Как это – спать? А любовь?

– Я что-то устал, Манюнь.