Пантелеймонова трилогия

– Фотография родственника? – спросил Пантелеймона таможенник, ткнув пальцем в портрет Франклина на извлеченной из альбома стодолларовой купюре.

Дальнейшее Берку припоминал с трудом. Помнил, как посыпались из альбома евро и он чуть не бросился их подбирать. Помнил, как спросили, сдавал ли он когда—нибудь ежегодную декларацию о доходах, а если сдавал, указывал ли суммы, которые намеревался вывести из страны. Помнил еще, как поинтересовались, знает ли он, какую сумму наличных денег разрешено вывозить без декларирования и в курсе ли Пантелеймон, какая ответственность предполагается за соответствующее нарушение?

На все вопросы Берку отвечал одинаково, молчал и отрицательно качал головой.

– Что это? – поднял он потяжелевший взгляд на служителей закона.

– Вам лучше знать, – пожал плечами таможенник, поднявший бучу. – По мне, так это семейный фотоальбом.

– Ааа? – открыл рот Пантелеймон.

– Что? – удивился таможенник.

– Ааа… а деньги? – не выдержал Берку.

Люди в синих кителях переглянулись.

– Какие деньги?

– Ну как же, – пробормотал Пантелеймон и осекся. – Разве же…

Восемнадцать глаз выжидающе смотрели на него, а Пантелеймон не верил своим глазам: денег нигде не было. Зато были девять таможенников, некоторые из которых поспешно поправляли свои кители, другие копались в карманах брюк.

– Стоп! – вскочил со стула Пантелеймон.

Задержавший Пантелеймона таможенник сделал шаг вперед.

– Господин Берку, – решительно сказал он. – Вы что—то путаете.

– Деньги! Деньги из фотоальбома!

– Из этого, что ли?

– Да вы что? – задыхался Берку. – Деньги! Мои деньги!

– Вы хоть понимаете, что говорите? Вы нас что, обвиняете? Или себя обвиняете?

– Вы издеваетесь! – взвизгнул Пантелеймон

– За недекларированный провоз суммы, превышающей…

– Жулье! – крикнул Берку.

– Предусмотрено наказание…

– Сволочи!

– А вот за оскорбление при исполнении…

– Верните бабки, суки!

Но Пантелеймона уже выталкивали из тесной комнаты.

– Куда вы меня? – вырывался он.

– Давай, давай, – раздавалось у него в ушах. – С родиной в расчете! Приятного полета!

– Я никуда не полечу! – истерил Пантелеймон.

Синие костюмы исчезли в одно мгновение, разлетелись, как деньги из фотоальбома.