ВА

– Если бы человек был делом занят, ну хотя бы за ломбардом своим следил, а не в помойках ковырялся, разве бы он стал под пресс кидаться!

– Ты думаешь, он знал про обряд? Скорее он девочку спасал, – незаметно возразила Родькина Первого жена. – Причем тут ломбарды!

– Были бы ломбарды, не стал бы он ничего портить. Я бы не стал. Между девочкой и ломбардом я выбрал бы ломбард.

– Ну ладно, – не стала спорить Родькина Первого жена. – Тебе виднее. Просто нищие не знают, какие жертвы мы приносим богу.

– Женская логика. Никогда не понимал женскую логику, – посетовал Родькин Второй.

– Ни одного слова твоего не понял. С тобой переводчика надо водить, – укоризненно произнес Родькин Первый.

– Тебе чай или кофе? – Родькина Первого жена незаметно удалилась и погодя вернулась с кипятком в стеклянном чайнике. – Наливай себе сам, – сказала она, поставив чайник на стол. Приблизилась к дивану в прихожей, на котором умирал неопрятно одетый мужчина. Испачканные годами штаны с пузырями на коленях, вытертый пиджак.

– Видишь, как он одет?! Он давно уже всеми брошен.

Бродяга, как раз думал о том, во что одет. //И раз и// Вернее думал о том, что одет не по случаю. Ноги ужасно мерзли. Невозможно было терпеть. Хотелось надеть валенки. Черные валенки вспомнились ему из детства. Они стояли на батарее, высыхали после вечерних игр в снегу. Снег каплями воды стекал по секции чугунной батареи и слезками нехотя образовывал на полу лужицу.

Валенки становились сухими.

Нет лучше валенок, ногам тепло и жить охота.

Однажды мальчишкой вернулся домой после игры в хоккей. Стопы вместе с коньками превратились в одну льдышку. Мама осторожно стянула с ног ботинки. А потом принесла тазик с холодной водой и приказала опустить в нее ступни с побелевшими от мороза пальцами. Холодная вода показалась кипятком. Помалу ноги привыкали, и тогда мама подливала теплой воды.

//И раз и//

Видно я умираю. Такой холод в ногах! Неужели и в гробу чувствуют окоченелые ноги?! А как охота, чтобы ноги были упрятаны в валенки! Наденьте мне валенки, пожалуйста! И в гроб меня в валенках положите. В больших, сорок пятого размера, высоких, чтоб под самые колена, и черных, как в детстве.