Шёпот синего неба. История духовного прозрения

И непонятно, что там было то ли смех, то ли плач, смешанный с разговорами и резкими криками. Голоса эти тоже были в течение всей записи. Кроме того, были другие, едва уловимые звуки, похожие на тихий шёпот, словно кто-то, прячась, перешёптывался, со стороны наблюдая за происходящим там.

Спустя некоторое время (секунд 20—30, а может и больше), совершенно чётко и разборчиво, и, даже скорее, детским голосом, как бы хором, было произнесено: «Иди-и сюда-а…», перерыв примерно две секунды и снова «Иди-и…». Это был такой протяжный негромкий крик с нечеловеческим двойным голосом, от которого просто «мурашки по коже»… Далее, на протяжении нескольких минут, были всё те же звуки: «скрип» и детские голоса, смех или плач с чьим-то шёпотом.

Я сидел на кровати, возле магнитофона, внимательно вслушиваясь в каждый звук этой странной, непонятно откуда взявшейся записи длительностью 7—10 минут.

И тут вдруг, совершенно неожиданно, послышалось голубиное воркование. После которого я, наконец, услышал тот самый вырывающийся из динамиков «живой» голос, шёпотом говорящий чётко и громко, с определённой протяжной интонацией сопровождаясь тем же воркованием: «С кем ты?.

. А-а-а?.. С кем?..». Когда я услышал это, холод пробежал по всему телу, и тихий шипящий звук пульсирующей крови будто бы заполнил голову, как бывает после чего-то шокирующего.

Этот фрагмент записи оказывал на меня наибольшее эмоциональное воздействие, так как возникало ощущение, что эта фраза шёпотом была обращёна именно ко мне.

Что некое существо однозначно живое и разумное, совершенно мне неизвестное и непонятное, что-то фантастическое и не укладывающееся в стандарты моего логического мышления, вдруг обращается именно ко мне.

Запись продолжалась ещё несколько минут, в течение которых звучали те же «электрические» скрипы, детские голоса и едва слышимый шёпот, а потом плёнка закончилась…

Потрясённый, шокированный я прошёлся по комнате, пытаясь вспомнить день этой записи, и объяснить её появление… Но пульсирующие потоки крови по-прежнему заполняли голову, вытесняя всякие мысли и воспоминания.

Однозначно это не было разрозненным набором звуков разной громкости: слишком тихих или слишком громких. Как было бы, например, при записи внешних, находящихся на различном удалении от магнитофона (причём, если бы рычажок был переключён в режим микрофона), источников звука. Весь «ролик» был в едином, что называется «стиле», в одной звуковой «композиции».