Девочка по имени Ривер

Он протянул руку и вытер слезу на ее щеке. А она и не заметила, что плачет.

– Что же делать? – спросила она.

– Он так не уйдет, – повторил Федя. – Знаешь, надо похоронить. Тогда, может быть, этот как-то опомнится.

Маришка прежде никогда никого не хоронила. Наоборот. Она оживляла. Подбирала всякое зверье, лечила. Просто редкостным специалистом была по возвращению к жизни несчастных братьев наших меньших, на которых постоянно изливалась безумная человеческая жестокость.

– А как хоронить? – почти беззвучно спросила она.

– Как сможем, так и похороним, – решительно ответил Федя.

Он завернул птицу в пакет из-под сменки. В мягкой рыхлой земле под деревом металлической линейкой вырыли ямку, уложили в нее останки. Живой голубь все еще не шевелился. И только когда Марина с Федей отошли от могилки, вдруг встрепенулся.

– Улетай! – сказала ему громко девочка. – Ты лучше улетай!

– Живи! – велел Федя и свистнул, как заправский голубятник.

Птица, словно послушавшись, взмыла в воздух.

– Летит! – радовалась Маришка. – Летит!

С тех самых пор голубиная любовь досталась в наследство Марине и Феде. Они были рядом, и по-другому происходить попросту не могло. Вместе, получив аттестаты зрелости, поступили в ветеринарную академию, вместе мечтали о будущем.

– Так где Федя? – повторила Маруся. – Что за дела?

– А Федю кошка укусила, – объяснила Мариша. – И теперь у него палец гноится. И уколы от бешенства приходится делать.

– Что это за бредятина такая? Какая кошка? Вы, похоже, совсем обезумели со своими зверями! – пораженно воскликнула бабушка.

– Не, ба, не обезумели. И не бредятина. Кошка соседская. Но с редкой судьбой. Соседи считают, что она понимает человеческую речь. И даже несколько слов говорит. Она у них умела говорить «мама», «мясо», «ау»…

– Ну, это часто хозяева желаемое за действительное выдают. На самом деле это все «мяу». Обычное кошачье «мяу», – возразила бабушка.

– Нет, бабуль. Она все по делу произносила.

Все дружно засмеялись.

– Ах, Маришка, какая ты у меня еще маленькая, – нежно проговорила Маруся сквозь смех.

– Мне двадцать лет, я скоро диплом о высшем образовании получу! – обиделась Маришка.

И эта искренняя обида доказывала, что детство ее никуда не ушло, так и живет в ней.