Подлинные имена бесконечно малых величин

– Но это невозможно, – заерзал в кресле Дино Лаццари. – У меня самолет в Турин через пять часов.

Адриан хлопнул себя по бедрам.

– Тогда я не знаю, – сказал он.

– Скажите, – робко начал Лаццари, поняв, что молчание не решает проблемы, – а сколько такой ремонт может стоить?

– Я не специалист по царапинам, – пожал плечами Адриан. – Но по опыту и учитывая то, что ремонт производится силами авторизованного центра и в сжатые сроки, думаю, вся эта история обойдется вам, – он прищурился, будто вспоминая масштаб повреждений, – в пятьсот-семьсот евро.

– Как дорого, – сказал Дино скрипучим голосом и с ужасом понял, что у него снова заныл зуб.

– Так что? Сможете поменять билет?

– Может, есть возможность решить вопрос более оперативно и не так затратно?

Адриан тяжело вздохнул.

– Вы разбиваете мне сердце, – сказал он, грустно глядя в окно.

– Я вас очень прошу, – прошептал гражданин Италии и его глаза повлажнели.

Адриан снова вздохнул.

– Это незаконно, вы понимаете? – спросил он, глядя в глаза Лаццари.

– Очень прошу, – молитвенно сложил руки Дино.

– Мне придется пойти на нарушение. Скрыть повреждение, договариваться с автоцентром.

– Я вас никогда не забуду.

– Вот возьмут и уволят из-за вас.

– Буду молиться за ваше здоровье, клянусь.

– А, ладно, – махнул рукой, будто плюнув на все, Адриан.

– Да благословит вас Господь! – суетливо полез в карман Дино Лаццари.

– Сто евро. И уходите поскорее, мне машину отогнать надо.

– Все понял. Спасибо, добрый человек! Да благосло…

– Быстрее, быстрее! – торопил Адриан, пересаживаясь за руль.

Он еще видел итальянца, ссутулившегося, благодарно кивающего и озирающегося по сторонам, пока сдавал задним ходом. Переключившись в первую передачу, Адриан понял, что никого, кроме обычных прохожих, проходящих мимо напоминающего большой киоск его рабочего офиса, не улице нет.

Итальянец исчез навсегда.

4. Анна

Она обещала себе не плакать, ей хватило слез за этот месяц. Месяц без его глаз напротив и каких-то три телефонных разговора, и все ради чего? Чтобы смотреть ему в глаза через мелкую решетку?

Анна уже свыклась с тем, что вынуждена жить страхом, надеждой, отчаянием и снова страхом. Никак не могла привыкнуть лишь к этому – к его глазам за мелкой решеткой.