Граничные хроники. В преддверии бури

И он мог поклясться, что во всем этом творящемся хаосе виноват лишь один маленький механизм… Такое уж слишком часто бывает в Гильдии Ветра.

Сигарета потухла, но Ласточка, по инерции, еще пару секунд держал ее во рту, но потом опомнился. Он потушил огарок о потемневшую бетонную стену бункера. Ну, или то, что еще не так давно было ею. Путник смотрел, как тлеющий пепел сыплется на грязную плитку и чуть не столкнулся нос к носу с тем же, но уже порядком рассвирепевшим миротворцем.

– Нет, ну ты посмотри на него, – едва сдерживал рвущиеся наружу эмоции человек.

 – Как ни в чем не бывало стоит себе и курит! Ты вообще понимаешь, что делаешь, путник?

Алеги удостоил миротворца беглого взгляда, еще раз мысленно усмехнулся, а потом все же решил отойти подальше от едва держащихся на краю приличия ребят из Мира. Ласточка не выносил лишнего шума. Особенно, если он исходил из уст подобных людей.

Мимо него промчался какой-то маг, кричащий что-то невразумительное. Наверное, заклятия, раз небо вокруг него залило багрянцем.

Опять повалил дым, послышались новые крики, а вслед за ними все новые и новые разряды свирепствующей ворожбы.

Путник достал из куртки сильно помятую пачку, вынул оттуда еще одну сигарету и вновь прикурил. Конечно, удалось это ему не с первой попытки, и спички, валяющиеся у его ног, тому свидетели.

«Что ж, пожалуй, стоит еще раз прогнать события этого утра у себя в голове, чтобы лучше понять весь абсурд происходящего», – подумал алеги, делая очередную затяжку.

Он чувствовал, что все-таки что-то где-то упустил.

Но что именно – понять никак не мог.

Сначала Ласточка предположил, что во всем виноват тот спор между нижестоящими механиками, которые разработали карбуну под уселок. Видимо, Стукер все же оказался не прав, усилив частоту коловращения и ослабив проводимость. Хотя разработки и Стукера, и Марло были практически идентичны по результатам, но вот решения они так и не приняли, поэтому вначале планировалось совершить два запуска. Но планы правительницы Гильдии Ветра были иными, чем у кого-либо из механиков, оттого окончательный ответ за оболочку лег именно на Стукера.

Сейчас он бледный как смерть стоял возле Соши, по-видимому, чувствуя невероятную ответственность за произошедшее.

Но вот в чем загвоздка – и уселок, и оболочка под него, прошли серьезную проверку, прежде чем их установили в сердцевину корабля. И на таких вот испытания, когда все это прогонялось в аэродинамической трубе, все без сбоя работало.