Граничные хроники. В преддверии бури

Он чертил узоры, делал завихрения, вкраплял ловушки в собственный магический рисунок и посылал полученное навстречу оскалившейся смерти. А она скользила, ощеривалась полутораметровыми клыками и старалась обрушить все на своем пути.

Хохотуны плохо чувствуют магию, но маг старался изо всех сил хоть как-то оставить свой след на шкуре злобной твари. В то же время истинный путник пытался не задеть своими действиями напарника. Если падет ближняя оборона, то и самому Лисе будет не до пускания сгустков силовой энергии.

Его напарник точно танцевал, не видя ничего перед собой, кроме огромного, покрытого слежавшейся пепельной шерстью врага.

Крыса будто бы и не чувствовал ни капли усталости. Его клинки, покрытые темной паутиной черноватой жидкости, двигались так быстро, что маг едва ли мог хорошенько различить их в ежесекундном сверкании молниеносных выпадов и четких ударов. Да и не нужно ему было следить за ними. Сейчас главное – не упустить момента, когда он пробьет брешь в природной антимагической броне хохотуна и сможет помочь своему напарнику.

Лиса порядком подустал, но это не имело значения. В его рукаве загодя спрятан еще один козырь. Он легонько прикрыл узор своей паточной энергией, впихнув туда особый рецепт. Маг знал наверняка, что заклинание может оказаться для него обоюдоострым мечом, но он – путник и оттого должен защитить такого же путника, как и он сам.

Его губы тихо шевелились, тексты всплыли в голове. Барьер, сотканный властной материей, медленно соединился с клубком магии. Вот-вот будет готова живая взрывная узконаправленная волна.

Мгновение – и вихрь ярко-алого света, вырвавшийся из его рук, осветил главный зал и диском влетел прямо в цель. В раздразненного зверя.

Взрыв получился нешуточный. Лиса смог нащупать брешь и расширить ее.

Хохотун взвыл. Его громоподобный рев огласил коридоры Гильдии Ветра. Маг же непроизвольно попытался оградиться от неистовства зверя. От того оглушительного хохота, из-за которого эта тварь получила свое прозвище. Лишь когда вой утих, маг заметил распластавшегося на полу Арвэя Бакши.

Казначей был плох. Не мертв, но очень близок к этому состоянию. Яд воздействовал слишком быстро. Будь он обычным человеком, то давно бы уже окоченел, но он – истинный путник. Да, закоренелый кабинетный крот, едва ли способный выйти один на один с пепельной землей, но все же он, как и Лиса, слышавший голос Изнанки. Серебристая пыль еще не исчезла до конца, и Арвэю приходилось бороться за свою жизнь в негласном поединке.