Граничные хроники. В преддверии бури

Лабиринт подобен бункеру: добротному, просторному, приближенному к реальной безопасности убежищу, зачем-то размещенному чьим-то злым гением на самом пороге Границы и Тумана. Не самое лучшее соседство.

Однако развить свою мысль командор так и не смог – его отвлекли. Кто-то усиленно пытался обратить на себя его внимание, неистово дергая за полу летной куртки.

Бор обернулся, но никого не увидел. Хотя нет, он просто не туда смотрел.

– Привет, Тортрон, – вежливо поздоровался он, глядя вниз и при этом пытаясь перекричать гудение машин.

– Привет и тебе, командор Бромур, – донесся до него хриплый бас.

Гном явно что-то хотел от Бора, но никак не решался высказать вслух мучавшие его думы.

– У меня к тебе дело, командор Бромур, – наконец-то произнес он.

Бор удивленно посмотрел на взлохмаченного Тортрона. Этот несчастный был чем-то вроде «мальчика на побегушках» у Соши, а подобной участи Бромур Туркун откровенно не желал никому.

За стеной что-то протяжно завыло. Нет, не завыло – заверещало.

Громко и оглушительно. Обкатка всегда была делом неприятным.

– Отлично, – заорал командор, пытаясь перекричать шум.

– Что? – донесся до него рев гнома.

Послышался скрежет, заглушающий, пуще прежнего, голос самого Бора. Поняв, что его не слышно, он принялся жестами показывать, дескать, да, я согласен. Когда до Тортрона дошел смысл жестов Бромура Туркуна, он кивнул и внезапно потянул Бора за собой. Тот же, неожиданно для себя, повиновался.

Они вместе, молча, миновали еще парочку коридоров.

Хотя там и было достаточно тихо, ни человек, ни гном не произнесли ни единого слова.

Бор по-прежнему не совсем понимал, почему он идет следом за механиком, а тот, в свою очередь, целенаправленно тащил его на буксире. Почему-то Бору показалось, что упрямством Тортрон пошел в Сошу. Та обычно действовала такими же методами.

Только когда они пришли в маленькую коморку, по-видимому, принадлежащую не просто гному, а целому поколению разгномистых гномов, настолько она была гномьей, командор наконец-то смог перевести дух.

Вот только Бору, чтоб протиснуться в нее, пришлось согнуться в три погибели и мысленно проклясть свое безрассудство, которое обычно приписывал Ласточке. Настолько же он ошибался…

В коморке было тесно и душно. Бромур Туркун никак не мог нормально устроиться. К тому же его сразу бросило в пот. С трудом подняв глаза, он увидел сидящего на толстоногом табурете Тортрона. Он печально смотрел на своего гостя.