Фантом памяти

Как это понимать? Вы хотите сделать из меня няньку, которая будет круглые сутки ходить за вами по пятам и следить, чтобы вы не нарушали режим?

Ох ты господи, ну опять завелся! Нет, кажется, он даже меня доконает своей менторской правильностью. Наш Колючкин, как и моя матушка, считает себя единственным хранителем знания о том, как нужно жить. Но свою Ольгу Андреевну я горячо люблю и потому многое ей прощаю. Этого же засушенного дикобраза я терпеть не обязан. А не пошел бы он… а?

Но настроение было все-таки отличным, посему я не пошел на поводу у порыва быть грубым, а ввязался в дискуссию.

– Павел Петрович, я вам повторяю, Елена сама отказалась от прогулки, а уж почему она не ужинала – спрашивайте у нее, а не у меня. Леночка, вы почему не ужинали? – строго спросил я сделав бровки «домиком». – Ну-ка отвечайте.

Она сидела, не поднимая головы и уткнувшись в тарелку с омлетом.

– Вероятно, потому же, почему вы, Андрей, не пошли на прогулку, – ответил вместо нее Павел Петрович.

 – Вы не гуляли, потому что вам одному скучно. А Леночка пришла в столовую, увидела, что вас нет, и ей не захотелось ужинать в одиночестве. Да-да, я точно знаю, что именно так и было, мне еще вчера вечером доложили, как вы, моя дорогая, минут пятнадцать просидели за столом, ни к чему не притронулись и ушли, оставив полные тарелки. Это стыдно, друзья мои. Вы впадаете в детство. Только маленькие дети стремятся все делать за компанию и в одиночестве скучают. А вы взрослые люди, вы должны уметь сами о себе заботиться и отвечать за свое здоровье.

Елена по-прежнему молчала, медленно двигая ножом и вилкой, но количество омлета на ее тарелке отчего-то не уменьшалось. Интересно, она так и собирается всю дорогу молчать, уступая мне право отдуваться за нее? У меня-то причина уважительная, ко мне жена приехала, которую я месяц не видел. Так почему я должен выслушивать от Ежа Дикобразыча упреки в том, что Леночка не погуляла и Леночка осталась без ужина? Вот пусть бы и оправдывалась сама.

Тем не менее вместо того, чтобы перевести эту мысленную тираду в вербальную форму и четко обозначить свое отношение к происходящему и к самому Колючке Чертополоховичу, я, как обычно, пошел на мировую.

– Вероятно, вы правы, Павел Петрович, мы действительно впадаем в детство, но это связано с тем, что мы находимся пусть и в санаторного типа, но все-таки клинике. А что такое клиника? То же самое, что пионерский лагерь или тюрьма.