Меняю бред на бренд

Наверно, потому, что слово это – действительно табу, и тут, наверно, я и буду отличаться от всех людей, живущих в этом мире.

Натали».

Утро…

Ломо сегодня возбуждённый и радостный. Принёс «медведей». Кажется, он проникся ими не по-детски. Мне радостно за ним наблюдать: как он их трогает, показывает мне. Они стеклянные, вернее, из горного хрусталя, сверкают на солнышке разными огоньками. Он говорит, что они типа греют друг друга. Что это типа он и я. Мне смешно видеть его таким сентиментальным, это так на него не похоже.

Я привезла книжку, которую написала за время своего отсутствия в этом городе, он читает её, волнуется и много курит.

Пока он читает и занят, я набираю текст на компе своей подружке. Почему-то буквы сами пишутся… Как будто душа говорит: «Бойся того, кто милый, кто добрый, кто тобой любимый. Однажды он удавит тебя нежно…»

Что же мне делать с этой любовью?

Она же сожрёт меня.

Он такой смешной сидел в последнюю встречу… Курил, и пепел летел на его штаны. Он не видел этого и продолжал говорить о моей книге.

Запоем! С отчаянием! Как будто он – автор! Как будто моя книга – его ребёнок!

А я смотрела на него и пыталась поймать рукой эти пепелинки. Но они таяли от моих рук, просачиваясь сквозь мои пальцы, и мне казалось, что это самое главное дело всей моей жизни – поймать пепелинки от его сигареты в тот момент, когда он говорит о моём творении.

И я хотела в этот момент запомнить его. Мне казалось, что это самое прекрасное мгновение в нашем с ним романе.

Он был со мной нежен как никогда, в нём даже был проблеск какой-то эротики. Хи-хи… было бы прикольно и в 70 лет заняться с ним настоящим «порно». Но, чувствую, Ломо всё равно не раскрывается полностью, то ли я что-то не дожимаю, то ли он. Но, я надеюсь, у нас ещё есть несколько лет в запасе. Дожать. Хи-хи…

Он уходит. И мы занимаемся моей книгой по интернету. Ругаемся, миримся, он выносит мне мозг, я ругаюсь, плачу, целую монитор и снова ругаюсь. Потом маленькое затишье, и я получаю вот такое письмецо, от которого, честно говоря, не просто в шоке, а в шоке-шоке: «Если хочешь возненавидеть меня до конца, то могу выслать фото твоего заменителя…» – «Н-да… ну, шли».

Присылает фото. На нём не очень молодая и совсем не гламурная девушка. Точнее, женщина. Обычная, недалёкая баба без затей. «Прости, но это не заменитель, это бред. Меня заменить практически невозможно или очень трудно, так что ненависти нет, – смеясь, отвечаю я.