Проводник

– Надо поговорить с тётей Марией, чтобы она узнала для тебя адрес ИЗО-школы, очень неплохо для 15 лет, почти как реальная девушка. Ты ее где-нибудь видела?

Я мотнула головой, давая понять, что не знаю.

– Обязательно попрошу сестру купить тебе краски и альбом, очень впечатляет, – сказала мама и улыбнулась.

В конце 80-х, начало 90-х в Даугавпилсе стали строиться новые предприятия для рабочих. Они занимались упаковкой и реализацией различных товаров, начиная от духов «Dzintars» и заканчивая оборудованием.

И каждый раз, стоило появиться новому предприятию, у родителей портилось настроение. Они не любили работать, их пугало то, что появлялись новые люди, желающие трудиться на свое государство. Родители презрительно смеялись над рабочими и без устали ругали новые автомобили, которые обливали их грязной водой из лужи, когда они проезжали мимо на старых велосипедах. Отец стал пить еще больше, а мать гулять по незамужним подругам, тратя деньги на заграничное тряпье, которое им привозили их любовники.

Я сидела за лакированным столом-книгой и делала уроки, стараясь казаться занятой. Был вечер, когда отец вошел пьяный в квартиру…

– Эти чмырлы, кем они себя возомнили?! Думают, что будут жить лучше остальных? Они даже не представляют, что такое нормально работать!

Я чувствовала, что мама начинает выходить из себя.

– Заткнись, ты бы так работал!

Он начинал яростно кричать грубые слова на нее, но я не понимала, что они значат, но чувствовала вложенную в них злобу на убогую жизнь.

– Они хотят строить новый район и давать жилье тем, кто утроится на завод! А мы для них и не люди! Ездят здесь по окрестностям на своих машинах! Еще и кредитов понабрали!

Отец долго орал, а мать ругалась, заглушая все его речи. Затем он винил маму, что она ничего не дала ему в жизни и только привязала тем, что родилась я. Заявляя, что ему приходиться вкалывать, чтобы содержать нас на случайных заработках, откуда его постоянно увольняют. И что он тоже хочет машину, а не этот ржавый велосипед.

Я изо всех сил затыкала уши, стараясь ничего не слышать.

– И ты не умеешь готовить еще! – Выкрикнул отец, проглотив кусок картошки.

Мне на мгновение показалось, что сейчас его стошнит, но этого не случилось.

– С тобой в белоруса превратишься, только картошку в мундирах и умеешь готовить! – Его лицо стало наливаться кровью, он искал еще тысячи причин обвинить маму в своей неустроенной жизни.