Мечты навылет

Воняло и кислотой, и падалью, и экскрементами животных. Странно, но роза ветров была здесь такова, что чаще всего мясокомбинат нес свои запахи на жилые кварталы. Мои первые впечатления от работы комбината были шокирующими и разрушающими мое еще детское сознание, потом впечатления стали обновляться с завидной частотой, наслаиваясь друг на друга, и все они были очень негативными. Позже я заметила, что посещение убойного цеха, просмотр массового убийства, запах и вид крови делали девочек непомерно агрессивными и злобными.

У нас часто случались драки в группе и с каждым разом они становились все беспощаднее и кровавее.

Рядом с мясокомбинатом, помимо нашего ПТУ стояли два магазина с готовой продукцией, два девятиэтажных здания, которые были общежитиями для работников комбината и учеников ПТУ, а также поликлиника, предназначавшаяся для плановых и периодических обследований всех поголовно на всевозможные заболевания. Я узнала это чуть позже, а пока наивно полагала, что здесь просто лечатся заболевшие ученики и работники мясокомбината.

Все эти здания находились на территории мясокомбината, который, как получалось, имел очень продуманную и развитую инфраструктуру. Здесь даже была волейбольная площадка. И все было вроде бы обычным, но какая-то зловещность незримо витала в воздухе.

Мое сердце всегда сжималось, когда я заходила на эту территорию массовой и безостановочной смерти животных. Нередко мясокомбинат дымил тремя страшными кирпичными трубами, и тогда мне начинало казаться, что это работает крематорий.

Что там сжигали, я так и не узнала.

Среди всего творящегося ужаса было одно приятное событие – нам впервые выплатили стипендию. Она было, конечно, мизерной – всего пятнадцать рублей, но все равно это были деньги. Алевтина хотела забрать их у меня на питание, но я просто не донесла эти гроши до дому. Сразу же, после получения денег в кассе училища, я вылетела из его стен и побежала по киоскам и магазинам. Мне позарез нужны были вещи. Мой спортивный костюм уже был изношен. Конечно, много вещей на такие деньги я себе купить не могла, но нижнее белье и пару трикотажных кофточек приобрела.

Дома Алевтина закатила скандал за такой самовольный расход денег. Кое-как отец ее успокоил, а меня попросил думать о нуждах семьи. Я пообещала.

Получение второй стипендии ознаменовалось моим грабежом. На выходе из поварского училища меня окликнула моя одногруппница Олеся Харизова:

– Стой, Липецкая, разговор важный есть!

– Что тебе? – настороженно ответила я.