Вера Штольц. Звезда экрана

В последнее время они с супругом потратили круглую сумму, чтобы хоть как-то поставить его на ноги, кроме того, бизнес сына рухнул, и сейчас разбрасывать деньги на какие-то его новые авантюры у нее совсем не было никакого желания. – Говори конкретно, что ты задумал, иначе на мою поддержку можешь не рассчитывать!

Пришлось Аполлинарию вкратце объяснить, зачем ему понадобилось срочно ехать на курорт, а потом еще нужно будет лететь в Швейцарию – и все это, само собой, за счет родителей. На всем протяжении рассказа Романна Витольдовна ни разу его не перебила, а только громко и укоризненно дышала в трубку, и Аполлинарий нутром чувствовал, как сгущаются тучи над его головой.

– Хорошо! Твои замыслы мне понятны! Но почему ты думаешь, что тебе все удастся? Не проще ли попытаться наладить с Верой контакт, хоть как-то объясниться по-человечески, ведь вы столько прожили вместе? Наконец, просто перестать бегать за каждой юбкой и убивать себя ударами о холодильник? – в голосе Романы Витольдовны сквозил неприкрытый сарказм.

Вообще – после недавних злоключений своего сына она стала часто ему говорить, что он такой же чокнутый самодур, как и его отец, только моложе, и дури у него больше.

– Мама, мамочка! – теперь Аполлинарий перешел уже совсем на просительный тон, – ты меня пойми! Не престало настоящему мужчине унижаться перед какой-то там девкой, я и так найду способ решить все проблемы! – само собой, Аполлинарий не сказал маме, что он задумал по отношению к Вере («Еще чего не хватало! Это будет его персональная победа – только его и более ничья!»).

– Вот то ли дело ты, мама! Ты – образец настоящей женщины! А эту я выгнал, да туда ей и дорога! Нечего ей делать в моем доме! – послушать Аполлинария, так оказывалось, что это не Вера от него ушла, а именно он ее отослал, и теперь и квартира вся его, и вообще – он хозяин и властелин!

Романна Витольдовна хорошо знала такую особенность своего сына – приукрашивать все, что только возможно, и при любых обстоятельствах объявлять победителем именно себя.

Здесь ничего не поделаешь – это он унаследовал от отца, и переубедить его поступить как-то по-другому, а не лезть вечно, как баран в яму с навозом, было делом почти невозможным. И она вновь сдалась, хотя ее так и подмывало высказать ему все, что она думает.

– Хорошо, сын! Я поговорю с отцом, может, у него есть какой-нибудь запас.