Новая жизнь

Как известно, наша инфанта пока что слишком мала для игры,

И поэтому вместо военных баталий мы проводим балы и пиры,

Ворон не прилетит, овца не уснет, и на исходе дня

Я ищу в своем вагоне Алису – а Алиса ищет меня.

Мы давно знакомы, но я почему-то не помню ее лица,

Это очень просто и по-гусарски – начинать представленье с конца,

И мне совершенно не по зубам запеканки, занозы, и

Если Алиса выйдет в ферзи, то и я пойду в короли.

И мы медленно ходим между купе, извиняясь, краснея, но

Кто-то на остановках уходит в тамбур, а кто-то лезет в окно.

Но Алиса, я знаю, всегда спокойна, да и мне волноваться нельзя,

Я вчера решил посмотреть на коней, что по кочерге скользят.

Я за Единорога, но Лев сказал, что победа им не важна,

И я продолжаю искать Алису, поскольку Алиса нужна —

В этой странной игре всем фигурам найдется, что делать и что говорить,

Но, пока я еще не нашел Алису, не надо меня торопить.

И вот мы видим друг друга через стекло, истошно гудит паровоз,

Я вижу, что Алису прилично шатает, да и сам я не слишком тверез,

А какой-то сосед в очках говорит, что мы сели на «Хогвартс-экспресс»,

Но это не важно – я вижу Алису, а, значит, пошел процесс.

Я толкаюсь локтями, я лезу вперед, я машу Алисе рукой,

Я так долго мечтал о встрече с Алисой, что почти утратил покой.

Я тяну к ней руку, касаюсь пальцами волос ее и плеча,

И свет ее глаз похож на касанье солнечного луча.

И мы вместе сходим на старый перрон, улыбаемся и дрожим,

Мы могли бы сбежать, но так страшно устали, что уже никуда не спешим,

И у нас под ногами – водная гладь, резвится морской конек,

И я говорю: «Ну, что же, Алиса, перепрыгивай ручеек…»

Вальхалла

Это не вечер, это не ночь, надвигается что-то странное.

Ты говоришь: «Не могу помочь» – и уходишь, оставив убитых и раненых. Битва битвой, но надо всех мертвецов схоронить, зарыть, или сжечь и развеять. Пусть летят в Вальхаллу, в конце концов, там гораздо сытней, светлей и теплее. Пусть пируют там, вопреки всему, поднимают чаши во славу Одина – а у нас тут что, я и сам не пойму, то ли концлагерь, то ли родина.

Ну да ладно. Закончим на этом. Пусть мертвецы уйдут колонною в вечность. Я все гимны выучил наизусть, разменяв беспечность на бесконечность, и тебя восславил в каждой строке. Только это, как видно, тебе не нужно. Я несу увядший цветок в руке и рыдаю: «Ребята, давайте жить дружно».

Ни хрена не дружно. Увы и ах.