Африканский капкан. Рассказы

И остались лежать сапоги на снегах.

Сапоги.

Сапоги.

Только пусто

В ногах.

Уж давно батальон

Заменили речами.

И победно «Ура»

Над столом прокричали,

И гниют сапоги где-то в поле ночами.

Только ноги

Мои

Убежали

Ручьями.

Рванул последний аккорд. Гитара тревожно загудела и смолкла. Все молчали.

Вошла мать Славика, сказала мужу:

– Пойдем в кино сходим, а? Я, кажется, тысячу лет в кино не ходила.

– В кино? Можно и в кино. – Поднялся из-за стола. – Что, молодежь, пойдем?

– Сходите, сходите.

Мы посидим, – ответил Родон.

– Пап, так ты к нам пойдешь? – спрашивает Славик. – Ты ведь не ответил.

– Я отвечу, сынок, отвечу, – говорит отец, одеваясь. – Я только подумаю.

– Хватит думать, – вмешивается жена. – Будет ломать голову-то. Давай поживем хоть на старости.

– Да не стар я еще. Не стар! – с силой бьет кулаком по столу. – Я им докажу, что не стар. И эту продукцию их, портянка ее завоняй, – снова кулаком по столу, – одни черепки от нее! Одна упаковочка и осталась.

Под суд меня хотели. За черепки. А вот вам! – Повертел кулаком.

– Неужели побили все? – изумился Радон.

– Побил, – с вызовом. – Не все, правда. Все не дали. – Снова присел к столу. – Дали полмесяца сроку. Хоть сам лепи, говорят, а убыток восстанови и задачу свою по реализации выполни.

– И что же вы?

– Да чтобы я чепухой этой занимался? Я?!

– Почему же чепухой? Это государственный план.

– Липа это: кому они нужны, эти идолы? Кому? Только время на них рабочее тратить, да средства.

– А вот вы и не правы. В таком количестве, может, и не нужны, но не нам с вами решать. А вообще, эти, как вы говорите, идолы, часть нашей идеологии.

– Идеология утверждается делами, а не символами.

– Так вы и от знамени откажетесь.

– От знамени?

– А почему нет? Тоже ведь символ.

– Ты мне голову не морочь! Я за знамя это… Я за коммунизм…

– Э-э, батенька, с вами все ясно. Это слово, что вы произнесли, давно следовало забыть.

– Забыть?!

– Забыть.

В соизмерении с вашей жизнью и моей жизнью, и его, – кивнул Родон на Славика, – коммунизм – это идиллия. Красивые слова и не больше. Живите, батенька, пока живется. Дышите глубже. А я пошел…

– Куда?!

– Пора. Засиделся. И разговор мне не нравится, опасный разговор.

– Нет, ты сначала ответь?

– Чего еще? – вяло отзывается Родон.

– По-твоему я должен продавать этих кукол?

– Если вам не нравится эта работа – найдите себе другую.