Африканский капкан. Рассказы

– Еще… – она напряглась, и, вдруг расслабившись, засмеялась у меня под подбородком.

– У тебя красивые плечи. И руки. А что это за ранки?

– От соли.

– Пройдет?

В ответ она жадно и нескончаемо целует меня:

– Соскучилась я по человеческому, – говорит, будто извиняясь. – Хочешь знать, как я сюда попала?

– Не надо.

– Надо… Всего два месяца проработала. Школу закончила – курсы продавцов. Работала со своей тетей. Она – завмаг. Двое детей. С мужем в разводе. Пил. Бил. Конечно, она жила не только на зарплату.

Разве она одна? У всех знакомых кто-то сидел или сидит. Тут ревизия. Растрата. Я взяла вину на себя – у нее-то дети. Она поплакала и согласилась. «Что делать, племяшка, два года отсидишь, тебе только двадцать будет. Помогу…»

– Это же бесчестно.

Она накрыла мой рот маленькой ладошкой и неожиданно улыбнулась:

– Я хочу, чтобы у меня был ребенок.

– Сейчас?

– Глупый, это не происходит так быстро.

Я смутился еще больше:

– Разве об этом тебе думать?

– Я просто думаю о счастье.

– Какое же сейчас счастье?

– Какое? Желанное! Я желаю его. И буду желать несмотря ни на что. Даже здесь! Назло тем, кто не хочет быть счастливым. Я не откажусь от себя… Я завелась. Мне не важно, что происходит вокруг – магазин, лагерь, очередь… Важно – в душе что? Я завелась, как пружинка. Насколько меня хватит? Но я хочу так. Только так… Стыдно, что у вас, которые на свободе, не достает желаний. Сыты полуобманом, полуудовлетворением, полусчастьем. Не смей уподобляться им! Меня томит жажда.

Радоваться и любить!

Вдруг затопали за стеной, по коридору, зашлепали босыми ногами, застучали в двери:

– Дождь! Дождь! Ведра несите! У кого ведра?!

Она вскочила и, чмокнув меня, напуганного этими криками, закричала:

– Здесь! Здесь! Я сейчас… я сейчас, миленький, – зашептала мне. Забегала по комнате, хлопнула дверью, вбежала опять, смеясь и целуя, и дергая меня. Сияла. Шептала:

– Сейчас наберем воды и будем купаться. Хочешь купаться? Жуть как люблю мыться дождевой водой. Буду чистенькая.

Вот увидишь. Солнышко взойдет – ты меня и увидишь. Хочешь?

Саша перестал читать и откинулся на стуле. Закурил. Вышел в коридор. Вернулся минут через двадцать с картонной коробкой из-под печенья – взял в буфете – и, уже без любопытства и излишнего беспокойства, складывал бумаги Ипполитовича одной плотной массой. Тетрадный листик выпал из старой папки и медленно лег на пол. Пришлось наклониться за ним и, невольно прочесть несколько строк:

«Целую.