Старый дом

– Надежда Мандельштам… – протянул «зять».

Такая ситуация открывала новые перспективы, которые надо было тщательно обдумать.

«Зять» вернулся к компу и через несколько секунд сказал, облегченно вздохнув:

– Слава Богу, вас здесь нет…

– Почему, слава Богу?.. – почти обиженно спросила Надежда. – Потому что я не могу узнать дату своей смерти? Так я ее не боюсь… Своей – не боюсь…

– Не в этом дело… – сказал Володя.

– А в чем?

– А в том… Что, лучше… – вдруг выпалила Маринка, которая особенными знаниями русской истории не обладала, но даже она догадалась, о чем идет речь, – лучше было бы сейчас узнать, что вы после революции стали видным партийным деятелем? И участвовали в подавлении какого-нибудь крестьянского мятежа и у вас руки по локоть в крови, как у этой дамы с дурацкой кличкой… она обернулась к «мужу».

– Землячка… – отозвался почему-то отец.

– Роза? – почти испугалась Надежда Михайловна. – У Розы руки по локоть в крови?

– И не только у нее… – отозвался Володя, – почти все, кто прошел через образование РСДРП, революции и потом стал советским государственным деятелем, замешаны в убийствах и казнях. Кто чуть больше, кто чуть меньше, но практически все…

– Надежда, – напомнил ей Слава, – я же вам рассказывал, вы забыли…

– Есть разница… – в голосе ее слышались сдерживаемые слезы, – когда разговор идет просто так, о неизвестных или известных издали тебе людях, а совсем другое, когда твоя хорошая знакомая оказывается убийцей… Тут мне нужно подумать, о многом подумать.

Все помолчали немного.

Но тут Надежда Михайловна (вот стальная женщина) вдруг взяла себя в руки:

– Как я понимаю, – сказала она почти нормальным голосом, – Питер, о котором вы все время говорили, это Санкт-Петербург?

– Да, точно… – тихо, чтобы не спугнуть, как кажется, плывущую в руки удачу, ответил Слава.

– И у вас там какие-то дела?

– И это есть… – так же тихо ответил он.