Другая дверь

И придется двигать в прошлое неподготовленным…

И хотя сам Тиргартен его порадовал, несмотря на почти зиму, продавцов было множество, а Прохоров боялся, что по холодной (по местным понятиям) погоде никто не придет, все же настроение не улучшилось.

Бесконечные ряды с советским и гедеэровским фарфором, значками, целым и битым стеклом, дурацкими картинками, никому уже не нужными компакт-дисками, старыми бумагами, и даже мебелью тянулись так далеко, что Славе вчерашняя перспектива оказаться к обеду без сил начала казаться не только реальной, но и единственно возможной.

В бумажном ряду его ждало очередное разочарование. Единственный русский паспорт, который удалось найти, был нужного года, и на мужчину, и даже время выдачи подходило. Вот только возраст в нем был указан – восемьдесят шесть лет, на что сам Прохоров никак не тянул. Да и рост владельца никак не подходил – десять с половиной вершков это, как помнил наш герой, значило два аршина плюс эти самые десять с половиной, те, на сегодняшний день примерно метр девяносто.

Повертев в руках бумаги, наш герой задумался.

Если он больше ничего не найдёт, то может купить и этот? Возраст был написан цифрами, но какой немец поймёт, что именно обозначают эти восьмерка и шестерка? Ведь годы были указаны именно так, а не датой рождения… А рост в аршинах и вершках местный полицейский в привычные сантиметры вообще никогда не переведёт.

В конце концов, пять евро – не деньги…

И Прохоров, скрепя сердце и скрипя зубами от собственной невезучести, купил русский паспорт. А заодно и немецкий, на имя какого-то Иоахима, фамилию он так и не разобрал…

Он двинулся дальше, намереваясь пройти к рядам, где торговали одеждой, но тут увидел, что с той стороны улицы ему машет человек, который вчера обещал принести для него двадцать или даже больше тысяч марок начала двадцатого века.

И одна показалась ему знакомой…

Как тут удержаться?

Он подошёл…

На столике среди какого-то отребья наш герой действительно увидел прежде виденный корешок.

Протянул руку, взял, посмотрел.