На шаткой плахе

 – Я тут маленько прихварнул, потому на работе вчера не был. Что ж, зовут меня Игорь Львович, фамилия моя Соломатин. А для тебя просто – гражданин капитан. И поскольку я начальник этого отряда, хотелось бы узнать о тебе по больше.

Минут двадцать я отвечал на вопросы седовласого капитана. Он ни сколько не обладал начальственным голосом, говорил спокойно, неперебивая слушал меня. Мне даже показалось, что наш разговор перешел в рамки задушевной беседы. В конце собеседования, отрядник вдруг спросил:

– Ты чем сейчас занят?

Я признаться, растерялся от такого вопроса.

– Пока ничем, – ответил я, и сослался на завхоза.

– Он мне сказал, чтобы я два дня отдыхал, присматривался.

– Ага, – задумчиво произнес капитан. – Что уж совсем без дела-то слоняться по бараку. Ты вот что, Попов? – кивнул он завхозу. – Отправь-ка его в помощь дежурному, лед со ступенек крыльца убрать. А то я сейчас поднимался и чуть шею себе не свернул.

– Гражданин капитан, – мне хотелось внести ясность.

– Я лишь один раз поднялся по этим ступенькам, как же так. Почему я должен…

– Ты что, отказываешься?

– Отказываюсь, – выпалил я.

– А ты хоть представляешь себе, что бывает с теми, кто отказывается от работы?

– Нет.

– Я могу лишить тебя на месяц отоварки, что пагубно скажется на твоем желудке.

– Лишайте.

– Хорошо – Говорил он все так же спокойно, не превышая голоса.

Взяв из рядом лежащей папки бланк, он с минуту что-то писал, а закончив, развернул его, подвинул к краю стола и подозвал меня.

– Распишись.

Я взял протянутую мне ручку и поставил автограф, где он указал.

– Ну вот, – сказал отрядник, пряча листок в папку.

– Отоварки в декабре месяце ты не увидишь. А теперь иди и подумай, каково это отказываться от работы. Тебе здесь не один год находиться, и не с этого надо бы начинать. Иди и подумай, хороше-е-енько подумай.

И я ушел думать в курилку. Отрядник оказался не такой уж и тихоня, как мне показалось сначала.

– Тебя снова отрядник вызывает, – сказал он, и далеко недружелюбным голосом добавил: – Ты, хули с первых дней начинаешь выебываться?

Завхозу было лет пятьдесят. Средний рост, ладно скроен, морда худая. Но меня нисколько не смущал его вид и грозное выражение лица.

– Ты что хочешь? – сказал я далеко не добрым тоном и уставился не моргая ему в глаза.