Смерть из нашего подъезда

Возбужденное уголовное дело легло на стол прокурора с юридической фамилией Каценеленбоген.

У прокурора было усталое лицо со множеством морщинок и подбородков и опостылевшая молодая жена в розовом кардигане. Жена никак не хотела рожать, и ее беременность тянулась уже пятый год. Прокурору очень хотелось сына с обыкновенной русской фамилией Сидоров, и, чтобы заглушить тоску, он шел в аптеку «37,2» и покупал на всю зарплату несколько пушистых памперсов. Молоденькие провизорши провожали его сочувственными взглядами и возвращались в аптеку к набившим оскомину обсчету и обвесу покупателей.

Покупатели, пожилые супруги Неоперабельные, смущенно переглядывались и объявляли контрольную закупку презервативов «УПСА». На стол прокурора ложилось новое уголовное дело. Возбуждение нарастало.

От автора

Жил такой парень Володя Дементьев.

Еще лет тридцать с небольшим назад жил. А потом его убили. Приятели-студенты в пьяной драке по поводу того, кто даст денег на очередную бутылку. Случайно, одним словом.

А я с ним в математической школе учился. И как-то на уроке литературы, когда мы разбирали поэму Блока «Двенадцать», и классная наша Вера Ивановна домогалась от нас ответа на вопрос: «Что же все-таки хотел сказать Блок?», – Володя встал и поведал, что словами «… На ружьях черные ремни, / Кругом огни, огни, огни» поэт хотел сказать, что «коммунизм – это есть советская власть плюс электрификация всей страны».

Сразу после похорон я под их впечатлением написал рассказ «Враг Советского Союза».

Сказали: «Вам обязательно надо писать.».

К чему это я?

А к тому, что писать надо, в особенности, тем, кто хоть чуточку чУток (тавтология моя – В. П.) к приметам времени. А вдруг когда-нибудь кто-нибудь великий в этой свалке радиоактивных отходов с гордым названьем Интернет пороется и выудит оттуда эти самые приметы? И использует их для написания эпопеи «Ни мира, ни войны» или «Нечеловеческой комедии»…

P.

А некоторые уже больше ничего не напишут

Жертва

У жизни, как у кнопки, две стороны, острая и тупая, и от соприкосновения с ними происходят южные мужчины со шрамами в душе и любовью к пряностям и плосколицые северные женщины с застывшим в глазах удивлением. У смерти, в отличие от кнопки, всего одна сторона – обратная.