Улыбка Хатшепсут

Во второй части – бунт! Ирина, словно пресытившись книжным романтизмом, гневно врывается в область современной лексики, она предстает перед нами саркастичной, беспощадной к себе и к окружающим. В ее стихах появляются резкость, раскованность и рискованность («Алиса играет ежами в крокет», «Господа, вы сегодня обнулены?»)…

Зато в третьей части, где рифма не нужна, на мой взгляд наиболее цельно и глубоко выражается ее женская нежность и удаль, ее боль и та женская мудрость, которая рождается болью.

там в полном одиночестве я гораздо ближе к тебе, чем здесь.

расстояния измеряются отношением.

Возможности поэта определяются по его лучшим стихам. Сегодняшние достижения отсылают нас к завтрашним – вложение с «процентами»:

Мое тело татуировано картой мира

И на нем пульсирует маленький земной шар.

Увеличиваясь в размерах, он растет и растет,

И постепенно становятся видны страны, города,

Улицы, крыши домов, машины, люди…

Растет земной шар, и я ищу на нем твой дом,

Тебя, чтобы рассмотреть твои глаза,

Заглядывающие в моё сердце и вопрошающие:

Ты есть?

Только женщина вправе отождествлять себя с жизнью (первое женское имя – Ева, кстати, как раз означает «жизнь»!), с самой Землёй и Вселенной.

Я – зеркало мира. Но больше не отражаю тебя.

    Кирилл Ковальджи

Из книги «Отражения слов»

Нищая

В истлевших и мокрых газетах,

В неоткровенных приветах,

Во мгле и тумане, и грязи,

Где улиц сливаются вязи,

И гул подумолкших фантазий

Средь рубища, вшей, косоглазий

Скрывается в гулких мостах…

Там бродит душа неприкаянно,

С отчаяньем нитями спаяна,

И с горечью браком повязана,

И словно кому-то обязана,

На царство ничье не помазана,

Сама же собою наказана

Нечаянно, впопыхах…

Скрывается тщательно-тщательно

И прячется рванью старательно,

И в рубище, кутаясь стылое,

Таит осознанье постылое

Того, что бытье заунылое

Не холит её и не милует —

Сквозь кожу хлестает вразмах.

И нет ни спасенья, ни чаянья,

Бездомности горечь отчаянья

На паперть утянет за грошиком,

В руке её хлебушек крошится,

Душою и телом неможется,

Лишь птицы склюют это крошево

И тризну споют в небесах.

Не люби меня

Не люби меня, пожалуйста, не надо,

Не тревожь души спокойной сон,

Не хочу, чтоб стылость снегопада

Превратилась в бешеный циклон.