Дневники мотоциклиста

 – Сыну разрешишь посидеть?

Амбал огляделся по сторонам, словно опасаясь невольных слушателей, которые могут тоже обратиться к нему с такой просьбой, и остановил свой защищенный очками взгляд на мне. Он видимо даже не заметил меня с высоты своего немаленького роста, но приспустив очки на нос и открыв мне свои светлые блестящие глаза, тут же нашелся и уже смотрел на меня с неким уважением, как старые служивые смотрят на новобранцев.

– Это твой сын? – уточнил он, словно знал меня раньше, и тот образ шел в разрез с тем, что он видел сейчас.

Я растерялся такому, по-отечески доброму отношению и робко вымолвил лишь:

– Здравствуйте, – что тут же развеселило этого здоровяка.

– Воспитанный, – закончив свой секундный смех, подметил он, взглянув с уважением на моего отца, который тоже смотрел на меня, кивком головы показав мне свое одобрение.

Я робко подошел к мотоциклу вплотную, совершенно не понимая, как мне взобраться на эту огромную железяку, и тогда здоровяк обхватил меня своими огромными ручищами и усадил в нагретое летним солнцем седло.

– Ну что? Нравится? – придерживая меня рукой, чтобы я не свалился с этой полуметровой высоты, спросил он, и, убедившись, что я с трудом, но все же смог дотянуться до ручек, добавил. – Вылитый гонщик, осталось лишь немного подрасти.

Переполняемый чувствами детской радости, я не мог поверить своему счастью и вымолвить хотя бы слово. И теперь всё моё внимание было привязано к приборной панели с цветными лампочками, двум кружкам спидометра и тахометра и нескольким переключателям на руле.

– Ты посиди, а мы отойдем поговорить, – вклинился в нашу железную идиллию отец.

Хоть их присутствие и уж тем более разговоры меня мало волновали, но я все же кивнул ему в ответ, не отрываясь от цифр на спидометре, на котором максимальное число было триста километров в час, что никак не могло уложиться в голове второклассника.

Они отошли метров на пятнадцать, оставив меня наедине с мотоциклом, и теперь я даже мог тайком понажимать на немногочисленные красные клавиши, что я с удовольствием и сделал.

Отец поглядывал в мою сторону, боясь, что я навернусь с этакой высоты, а я представлял себя все тем же одиноким странником, что мчится среди пустыни, обгоняя даже ветер.