Я люблю свою работу?

– Даже не хочу знать, что ты для этого сделала! Но ты спасла мою задницу.

– Неужели? – я улыбаюсь. – Давай не будем заставлять Терехова ждать, пока он не передумал. Сможешь подписать счет и договор у Петровича?

– Я сейчас сам все сделаю. Посиди пока тут, сейчас Настя принесет тебе кофе или чай, или еще что-нибудь.

И он убегает из кабинета, крепко прижимая к себе договор. Когда я остаюсь одна, здравый рассудок и тщеславие снова затевают свой спор с такой силой, что у меня начинает болеть голова.

Вечером Рябинов собрал наш департамент в близлежащем пабе. Сижу за столиком с Аней, пью зеленый чай и наблюдаю за коллегами: изрядно подвыпивший Шаров что-то вещает новой сотруднице Алевтине – эффектной платиновой блондинке лет двадцати пяти; Лидочка вьется вокруг Рязанова, одаряя его томными взглядами и похотливыми улыбочками, а он пытается абстрагироваться и обсуждает с Моськой выполнение плана за первый квартал.

– Когда можно будет уйти? – интересуется Аня. – Ненавижу корпоративы!

– Прямо сейчас, – отвечаю я.

– Ты не обидишься?

– Нет. Я сама скоро уеду: хочу провести отпуск у родителей.

– Тоже мне отпуск! Ты в четверг уже будешь на работе.

– Этого хватит, – я улыбаюсь.

– Ладно, я поехала. До четверга.

Она встает, снимает свою куртку с вешалки и, по пути одеваясь, направляется к выходу. Но я недолго наслаждаюсь одиночеством: ко мне подсаживается Шаров.

– Признайся, крошка Мэри, как тебе удалось влезть в «Оушен»? – спрашивает он, и черти в его глазах танцуют сальсу.

Кому-нибудь другому я бы ответила, что сделка с «Оушен» – это показатель моего профессионализма и деловой хватки, но только не Шарову. Почему он вообще интересуется?

– Вообще-то, это заслуга Вити, – изображаю улыбку.

– Да ладно? А кто прислал цветы, тоже не расскажешь?

К чему он клонит?! Сохраняю внешнее спокойствие, хотя по спине пробегают мурашки: вверх, вниз и снова вверх.

– Ты слишком любопытный, Георгий.

– А ты – зануда, – он морщит нос. – Лучше я вернусь к Алевтине.

– Удачи.

Как только Шаров уходит, его место сразу же занимает Рябинов, разгоряченный парой литров, а, может, и больше, эля.

– Куда Безухова делась? – спрашивает он.

– Ей срочно пришлось уехать: какие-то семейные проблемы.

– У нее? – он смеется. – Она же не замужем!

– Я тоже, если ты не забыл.