Катунь Коварная

– А что, Андрей Иванович, – прозвучал низкий тембр в трубке. – Вы что, раньше не знали, что весна придет? Вроде бы, не первый год на посту первого. Что собираетесь предпринимать? – задал вопрос голос из Москвы.

– Да нет, что Вы, Николай Николаевич, у нас все в порядке. – Докладывал по стойке смирно Петухов. – Вот только синоптики немного подвели нас со своими прогнозами. – С прощупывающей иронией продолжал он, интуитивно проверяя интонацию голоса в телефонной трубке, с какой целью он сам звонит. – Сегодня в семнадцать часов в крайкоме состоится оперативное совещание по этому поводу.

– Так, так… – продолжительно растянул нараспев секретарь ЦК. – Все правильно. Проводите оперативное совещание. Ставьте задачи. Все выполнение возложите на второго секретаря Крайкома партии! А сам, Андрей Иванович, завтра утром первым рейсом вылетай в Москву.

– Слушаюсь, товарищ секретарь ЦК! – по инерции произнес Петухов, медленно сползая в кожаное кресло.

Лицо второго секретаря крайкома партии Семыкина медленно становилось цвета свежего выдоенного утреннего молока. Ему очень захотелось выпить родниковой воды. Хоть он и не слышал всего телефонного разговора, но хорошо понимал, что случилось что-то очень важное и поэтому не смел задавать вопрос первому секретарю края, а сидел и хлопал глазами как сова.

Петухов медленно положил трубку на аппарат и нажал кнопку вызова секретаря.

Полированная дверь распахнулась, и в кабинет вошла высокая стройная светловолосая женщина лет тридцати пяти с красивой улыбкой, излучающей положительную энергию и запах букета свежих духов Рижской сирени.

– Вызывали, Андрей Иванович? – улыбаясь спросила она, но все же заметила, что что-то не так.

– Людочка! – обратился Петухов. – Хорошо бы сейчас крепкого чайку с лимончиком, а?

– Все поняла, сейчас приготовлю. Только, Андрей Иванович, такая жара на улице, может лучше холодненький Нарзан, – покосившись на Семыкина, пропела, улыбаясь, Людочка.

– Да нет уж. Все казахи от жары горячим душистым чаем спасаются. Так что неси чай. – Добротно скомандовал Петухов. – А Нарзан вон Семыкин пусть пьет. – Уже улыбаясь, шутил Андрей Иванович.