После мюзикла

Статусы

Средь земных и прочих пертурбаций

сей куплет, как Ариадны нить, —

партия не может ошибаться,

но её возможно распустить,

а зимой нахально зреют вишни,

и смущает граждан шапито, —

это ошибается Всевышний

сколько хочет раз – Ему-то что!

Permanent

Увы и ах, не поц ковал —

такая вышла палица,

убили даже Троцкого,

всё только начинается,

и кто б опять ни выдал спич,

что, мол, пора мортирою, —

не плачьте, Лев Давидович,

вас реабилитируют,

не обольщая видами

на богоравный маятник,

и не запишут в идолы,

зато не скинут памятник.

Из книги княжений

1.

Братва, так дальше жить низя:

племяш у дяди на заточке —

возьмёмся за руки, князья,

чтоб не пропасть поодиночке.

2.

От дней начальных Родины

чудны дела Володины,

что Первого, что этого,

что в церкви не отпетого.

3.

—Услышь, о Глеб, слова Бориса:

ложь не бывает бескорыстна,

но правда – это тоже хлеб!

—Что да то да,– ответил Глеб.

Родословная

Я родился в империи зла

на углу Колчака и Петлюры,

у роддома кудахтали куры

и корова пастушку пасла —

разве это империя зла?

Ну а может быть, то был не я —

зло, ты знаешь, и вправду коварно —

инвестиции в комплекс аграрный

добивали родные края —

или это был всё-таки я?

А куда меня жизнь занесла —

это, видишь ли, вовсе причуда —

если правда империя зла

есть на свете, то весь я оттуда —

до последнего в плоти ребра —

и не чаю добра от добра.

Поздняя весна

Расцветёт шелковица —

сердце остановится

на лету у беркута,

словно дальше некуда.

Дом

Порвав порочную петлю —

как притча ни стара —

я дом-музей себе куплю,

по-моему, пора.

Мной проникайся без затей,

веков глотая смог, —

вот здесь я принимал гостей,

там что-то ещё мог,

порой взмывая, как орёл,

а вот и смертный одр,

где я бессмертие обрёл,

удачлив, свеж и бодр.

«Идут часы, бежит река…»

Идут часы, бежит река,

я превращаюсь в старика

и узнаю на все лады,

зачем не умер молодым,

почто себя пришлось беречь,

о чём и речь, о чём и речь.

Вечный город

Рим, Рим, конечно, Рим,

и в недрах наших хижин,

о чём мы говорим —

какие там парижи!

Здесь всех на свете драм

число неисчислимо,

и только Третий Храм

лишь для Ерусалима.