Мое волшебное чудовище. Роман

Он даже не знает, что здесь ночью была моя Волшебница, что она останавливала часы и принадлежала мне целую Вечность.

Я схожу с ума от мыслей и нетерпеливо приподнимаю с пола постанывающего Леллямера.

Его рыжий ежик на голове невозможно никак расчесать, и поэтому он ворчливо моет голову прямо из-под крана.

Что-нибудь случилось?! – спрашиваю его я, как-то бессознательно оглядывая заваленный мусором угол нашей общей кухни.

О, – восклицает Леллямер и хватается сырыми руками за мои холодные вздрагивающие пальцы, – это невозможно передать никакими словами – одни бабы, и все абсолютно голые! И такие хорошенькие!

И ты с ними?! – усмехаюсь я.

Ну конечно, скромник ты наш! – лукаво смеется Леллямер.

Потом мы убегаем на учебу, и забываемся на лекциях сладким сном. Едва дотронувшись рукой до лба, мы прикрываем закрытые глаза и голос профессора Цикенбаума уже звучит в наших ушах как нежная колыбельная.

Вот так бы спать и не просыпаться, – шепчет умиротворенный плавной речью профессора Леллямер.

Да уж, – блаженно вздыхаю я, не отнимая руку ото лба, и не раскрывая глаза.

Как приятно осуществить даже самое обыкновенное свое желание!

Ближе к вечеру Леллямер зовет меня в общежитие к ткачихам, но я отказываюсь. Он упорно твердит мне, что уже пора становиться мужчиной, и что, мол, ткачихи бабы безотказные, но я все равно упрямо не соглашаюсь. Наконец, он назвал меня недоразвитым членом всех существующих на свете Академий и был таков.

По природе женщины больше других животных склонны к разврату, – заговорил со смехом пьяный Леллямер…

Мне не надо было рассказывать, что он только что вернулся из общежития текстильного комбината, которое считается у нас в городе чем-то вроде бесплатного борделя.

Я думаю, что все-таки нельзя обобщать, – морщусь я от обычного цинизма Леллямера.

Нет, но право же женщины существуют только для того, чтобы наслаждаться ими, – смеется Леллямер и заставляет меня еще больше покраснеть.

Ну а что тут дурного, – заметил Леллямер негодование на моем лице, – разве они не должны подчиняться велению, то есть голосу самой Природы и отдаваться нам?!

И много у тебя было женщин? – полюбопытствовал я.

А как ты думаешь? – хитро улыбнулся он.

Вообще-то мне хотелось бы думать, что одна, – вздохнул я.