Мое волшебное чудовище. Роман

А где у вас тут расписку дают?! – с ходу огорошил ее Иван Матвеевич.

Какую еще расписку?! – насупилась баба Клава.

Ну, чтоб студенток не портить, – объяснил ей Иван Матвеевич.

Ах, ты, старый хрен! – вознегодовала баба Клава, ударяя его по плечу кружкой с чаем, который весь вылился ему на серую куртку и на бороду.

Да, ладно, бабка, я пошутил! – крикнул Иван Матвеевич и бегом припустился за нами с Леллямером вверх по лестнице, и в то время как Леллямер хохотал, я от души сочувствовал Ивану Матвеевичу.

Разве так можно шутить?! – беспокойно щурился Иван Матвеевич на Леллямера, ставя бутылку водки на стол.

Ну, ладно тебе, Матвеевич, ну с кем не бывает! – едва сдерживая себя от смеха, говорил Леллямер, тоже ставя свою бутылку на стол.

Не знаю, с кем там, и чего не бывает, но закуски у нас кот наплакал, – сказал я, доставая из шкафа засохшую корочку хлеба.

Я щас, я мигом! – крикнул Леллямер и убежал.

Вот, черт оглашенный, – пропыхтел Иван Матвеевич усаживаясь за стол и разглядывая этикетки на бутылках.

Иван Матвеевич, а расскажите, что там было в общежитии, когда вы с Леллямером по простыням полезли?!

Эх, паря, – покачал головой Иван Матвеевич, – бабы на тебя бросаются как с голодухи, успевай только одежу сымать, чтоб не порвали!

Неужто там оргии такие устраивают?! – удивился я.

А иногда заберется на тебя какая-нибудь взбешенная целочка, так потом целый час отойти никак не можешь, а бабы на тебя все лезут и лезут, как тараканы, – почесал себе бороду Иван Матвеевич, – отойти все никак не можешь, а тебя все дерут и дерут! Как кота помойного! Хотя должно-то быть все наоборот, это мужики обязаны бабами командовать! Во – как природа людишек извратила, или они ее? Это уж дело философов разбираться, почему это бабы очень на мужиков стали похожи! И почему они и к доменной печи, и в космос бросаются!

И стригутся коротко, и брюки носят! – поддержал я мысль Ивана Матвеевича.

И водку пьют, и курят как мужики! – с досадой поморщился Иван Матвеевич.

И бреются, как мужики! – добавил я.

Эка тебя занесло! – засмеялся Иван Матвеевич.

Ну, ноги свои бреют, – пояснил я.

И что на самом деле бреют? – изумился Иван Матвеевич.

Бреют! Бреют! – засмеялся Леллямер, входящий в комнату с холщовой сумкой и двумя студентками.

Знакомьтесь, это Тоня, а это Соня! – кивнул Леллямер на двух маленьких шатенок в очках, только Тоня была тоньше, а Соня потолще.