Мое волшебное чудовище. Роман

Да ты что не видишь, что мужик?! – засмеялась Настя так громко, а за ней и все остальные девчата…

Ой, бабоньки, да она у нас еще девочка, – поддержала общий смех пьяная Тамара.

Давайте ее первой пустим, после Варьки, – предложила Настя… Все одобрительно закивали головами и всего через каких-то десять минут меня втолкнули в комнату к привязанному к кровати мужику и закрыли дверь.

Не стесняйся, смотреть не будем, – похлопала меня по плечу по-мужски Варя Иванова.

Лежащему мужику было лет сорок, несколько оплывший и хмельной, он все же сохранил какую-то необъяснимую свежесть… Я стыдливо сняла с себя халат и легла на него.

Ты что так дрожишь? – удивился мужик.

Да девка я еще, – по-простому сказала я и положила свою головку на его волосатую грудь…

Во, едрить твою мать, уже девчонки молодые насилуют, – удивленно присвистнул мужик.

Не беспокойся, у меня все получиться я уже сто раз видела, как это происходит, – засмеялась я, и приняв сидячее положение, раздвинула ноги.

Ай! – вскрикнула я и опустила вниз голову с распущенными волосами.

Да ты не бойся, все хорошо, – возбужденно зашептал мужчина.

Я улыбнулась ему сквозь слезы, прикусила губы и стала неистово изгибаться в причудливом танце Венеры… Теперь стонал и кусал свои губы мужчина… Дождавшись когда он умиротворенно затих, я осторожно поднялась с кровати и стала вытирать тряпкой натекшую кровь.

Развяжи меня, пожалуйста, – жалобно посмотрел на меня мужчина.

Ты что мужик, не знаешь здешних порядков, что ли? – усмехнулась я, и поцеловав его в щеку, вышла из комнаты.

Ну и как? – кинулась ко мне первой Настя.

Все хорошо, – краснея, улыбнулась я, и все дружно засмеялись.

Потом я была противна сама себе, – неожиданно грустно закончила Уля свой рассказ и внезапно повалила меня на свой плащ и стала торопливо раздевать.

Ульяна, но нам же потом стыдно будет, – взмолился я.

Я стал изо всех сил сопротивляться, и между нами завязалась борьба.

Дурачок, тебе же хорошо будет, – страстно шептала она, расстегивая мои брюки.

Ульяна, если это произойдет, то мы расстанемся с тобою навсегда, – уже по настоящему заплакал я.

Дурачок, дурачок, – шептала она и продолжала в каком-то яростном упоении срывать с меня одежду.