Лё jourналь

Я понял, о ком шла речь, сказал спасибо и пошел к кабинету, куда вызывают только послушать приказы или потоки ругательств. Вроде как ничего плохого я сделать ни вчера, ни сегодня еще не успел, и именно это заставляло насторожиться еще больше. Значит, что-то нужно будет сделать во благо отчизны, школы или просто нужно.

– Добрый день, – я постучался и открыл дверь.

– Здравствуйте, заходите-заходите, – завуч поднялась со своего кресла и стала рыться в бумажках на рабочем столе. – Так, садитесь. Берите ручку и записывайте.

Улица Яблоневая, дома 25, 26, 27. Вот список всех детей, прописанных в этих домах. Вы должны пройти по всем адресам и уточнить, где они учатся или в какой детский сад ходят. И запросить подтверждение в тех школах. Ясно? Затем вы приносите мне свою тетрадь, и мы вносим все данные в компьютер. Все понятно?

– Нет, – я перевел взгляд с тетради на тучную женщину и пытался понять, какое отношение это все имеет ко мне.

– Что здесь непонятного-то? Ну если по адресу никто не откроет, звоните в справку, узнавайте номер телефона и связывайтесь уже как придется.

– В смысле?

– Что «в смысле»?

– Почему я должен этим заниматься вообще? – я положил тетрадь на стол.

Завуч с удивлением смотрела на меня и открывала рот, пытаясь что-то сказать, но звуков при этом не издавала и стала похожа на огромную упитанную рыбу, с каждой секундой красневшую все больше и больше. Такие вопросы, видимо, здесь задавать не принято, поэтому и готовых ответов на них нет.

– Все учителя должны этим заниматься, – наконец он выдавила из себя.

Многие люди в этой загадочной стране уверены в своих и чужих долгах, вот только объяснить, что, кому и почему все оказываются должны, они не могут. Просто должны.

– Должны?

– Все учителя должны подготовить данные по всеобучу!

– Я, видимо, многого не знал о работе учителей.

– У вас неделя, – женщина всучила мне в руки видавшую виды тетрадку и стала демонстративно копошиться в бумагах, заваливших весь стол.

– Извините конечно, но у меня нет времени этим заниматься, – я уже встал и снова обратился к вершительнице нескольких десятков судеб.

– Так, что вы себе позволяете? Ваши коллеги из года в год занимаются такими делами, и никто еще ни разу не жаловался. А вы! Хрупкие женщины выполняют поручения, а вы не сможете? – завуч уперлась массивными кулаками в стол и наклонилась чуть вперед, желая, наверное, произвести впечатление готовой к атаке пантеры или какой-нибудь другой хищной кошечки.