Алюминиевое сердце

С детства место своё не умела я в мире найти,

На других не равнялась, завет материнский храня,

Своему оставалась верна непростому пути,

Предрекая себе, что когда-нибудь я набреду

На свою уникальную, неповторимую цель.

Вряд ли что-то сначала мою предвещало беду.

Я росла, развиваясь нормально с теченьем недель.

Как положено, нюх мой был чуток, а глаз мой – остёр.

Но с рождения жребий мне выпал отличный от всех:

Даже внешне среди серых братьев и серых сестёр

Выделял меня белый, породе несвойственный мех.

Может, это отчасти одна из глубоких причин,

По которым я в стае себя ощущала чужой.

Хотя наш коллектив всегда дружен и очень един,

Не давал подозрений мне, будто бы в нём я изгой.

Отчего бы гармонию с миром тогда не достичь?

Ведь едва ли когда-нибудь я попадала впросак,

На охоте ловила обычно немало добыч,

За мной даже ухаживал часто наш гордый вожак,

Воспитала не раз я потомство здоровых волчат.

Мои годы текли безмятежны и в целом легки.

Так каков же неведомый фактор тот, что виноват,

Если мне не хватало чего-то, всему вопреки?

На край леса порой уходила я ночью одна,

От сородичей место любимое грёз моих скрыв.

Становилась оттуда тогда жизнь иная видна.

От селений людских отделял нас холмистый обрыв.

И неясное чувство сжимало мне сердце внутри:

Почему-то меня туда неудержимо влекло.

Повторяла притом: «Не поймайся в их сети, смотри,

Ведь давно в их душе притаилось коварство и зло».

Убеждала я вечно себя: «Прекрати, перестань,

Кроме бед неизбежных тебя ничего там не ждёт».

Но смотрела сама всё равно на запретную грань,

Не желая назад и ступить не решаясь вперёд.

А потом наступил этот вечер в разгаре зимы,

Тихий вечер морозный… Весь шум посторонний умолк,

И на узкой тропе в чаще леса столкнулись вдруг мы —

Ни враги ни друзья, человек посторонний и волк.

Был мне фауны мир и понятен, и близко знаком.

И, хотя не касался ремёсел подобных никак,

Я зоологом слыл, величали меня лесником…

Относился я к расе особой свободных бродяг.

Браконьеров, охотников я ненавидел всегда,

Мне с животными общий найти удавалось язык.

Путешествуя и созерцая их, я без труда

В неизвестные тайны природы отчасти проник.

Жил я долго в степях, не стремился уехать я вдаль,

Но в лесах тех окрестных – какой их участок ни тронь —

Изучил каждый метр квадратный, любую деталь

Я исследовал, как хиромант постигает ладонь.