Пьяная Россия. Том первый

Закуску он тоже быстро нашел, куска черного хлеба оказалось вполне достаточно.

Пил долго, беспробудно. Просыпался иной раз ночью, вглядывался в звезды, сияющие ему с далекой высоты, и снова засыпал. Утром опохмелялся и ждал, сидя в засаде, следил за похоронными процессиями. Днем и вечером пил оставленную на могилках водку.

На девятый день после похорон родственники, согласно русской традиции, пришли помянуть мать и тут… брат вытащил его из кустов:

– Ты? – воскликнул он, с отвращением оглядывая страшную, всю в репьях, одежду пьяницы.

 – Так тут и остался?

Пьяница кивнул, кротко улыбнулся и, выскользнув из пальцев брата, бросил ему ключи от материнской квартиры.

– Оставь ее в покое! – негодовал брат. – Ты и после смерти возле нее ошиваешься!

Пьяница ничего не ответил, а лишь неожиданно быстро, на четвереньках, ускакал в буйные заросли кустов разросшихся по краям кладбища, прибежище голосистых соловьев и армии смертоносных клещей. Пьяница затих в этих кустах, более необнаруженный.

Родственники еще пошумели по поводу его неадекватного поведения, но все-таки ушли, оставив, все по той же русской традиции, стакан водки на помин души матери…

Прошел месяц.

Пьяница жил на кладбище. Он устроил себе лежбище в кустах и глядел оттуда на рыдающих людей хоронивших своих близких, не приметный для окружающих. С наступлением вечера оживал, выползал из своего убежища, собирал спиртное, закусывал, чем бог послал, иногда наедался конфетками, иногда довольствовался кусочком печенья, а после уползал в свое логово бесчувственный к укусам комаров и клещей, отрубался до следующего дня.

О чем он думал, к чему стремился? В его заросшей лохматой голове не появлялось ни одной мысли. Они будто исчезали все, одна за другой. Так прошло лето. Наступила осень.

Родственники установили памятник матери, брат, врывая ограду, еще несколько раз оглянулся на кусты, где прятался пьяница. Тревогу и тоску, брезгливость и отчуждение, пьяница увидал сразу. Брат никогда его не любил, а только все стремился закрыться от него, не вступать с ним в контакт.

Куда как весело рассмеялся пьяница родственникам вслед, когда они покидали кладбище. Слышали ли они его смех? Наверное! Брат, во всяком случае, вобрал голову в плечи и прибавил шагу.

А пьяница долго-долго стоял потом перед мраморной плитой вглядываясь в знакомые черты, изображенные на памятнике. Сердце его щемило, душа стремилась к той, что была ему матерью:

– Мама! – рыдал он, обнимая памятник.