Пьяная Россия. Том первый

Губернаторский дворец горел, словно яркая свеча на Новый год, огненные языки пламени вздымались высоко-высоко, достигая порою скопившихся над городом темных свинцовых туч, угрожающих горожанам обильными снегопадами и метелями.

Мимо антихристов промчались, оглушительно воя, пожарные машины, вслед, взвизгивая сиренами, пролетели полицейские газики, замыкали процессию несколько «газелей» «скорой помощи».

– Ищут пожарные, ищет полиция, – задумчиво прокомментировал Антихрист и вдруг, затянул гнусаво, – Со святыми упокойтеся!.

Остальные ему вторили. Все вместе они, почти стройно, почти хором, пропели:

– Вечная память!

Отпели, помолчали, сняв шапки и рыжебородый перекрещенный дружками в Антихриста, простонал:

– Скучно-то как, Господи, скорее бы уж конец-то! – и упал на колени, обращая лицо к небу, быстро проговорил некую молитву. – Прости, боже, на этот раз, да еще десять раз, а там посмотрим!..

– А я знаю чего делать! – объявил один из долговязых юношей. Остальные склонили головы, придвигаясь поближе к товарищу.

Через несколько минут вся группа уже шагала, широко размахивая руками через Октябрьский мост. Посередине моста стоял человек и как видно от нечего делать плевал вниз, на замерзший лед Волги.

Антихристы остановились, поглядели-поглядели, Рыжеберодый вздохнул, обращаясь к новоявленному верблюду:

– Скучно живешь, дядя!

И склонился, чем-то щелкая. Через короткое время послышалось шипение и треск, а после, вниз полетела, пуская огненные искры, бутылка.

Компания с хохотом бросилась бежать дальше по мосту. «Верблюд» мгновенно сообразив, что дело «пахнет керосином» кинулся через дорогу, под колеса редкого транспорта и, оказавшись на другой стороне моста, побежал что есть мочи в сторону полыхающего губернаторского дворца.

Внизу, между тем, стукнуло, вздренькнуло, старый мост ощутимо вздрогнул, но устоял. А с берега, на взрыв, произошедший на льду, повернулись многие. В том числе и представители специальных служб.

Через чуть пошатывающийся Октябрьский мост в сторону Твериц, где на Тверицкой набережной наряду с покосившимися домиками доживали свой век немногочисленные старушонки и возвышались огромные минареты чиновников, воров в законе, помчались с визгами полицейские газики.

Но опоздали.