Пьяная Россия. Том первый

Он увидел, как расхристанные, в разодранных рубахах и грязных штанах, дворовые пьяницы плюются на какое-нибудь справедливое замечание интеллигентного вида, подтянутого мужчины и кричат ему вслед, презрительно кривя губы:

– У, интеллигент поганый!

А интеллигентная, одетая чисто и аккуратно женщина далеко стороной обходит сборище грязных алкашей, занявших четыре скамейки сразу под старинными тополями, игнорируя нужды молоденьких мамашек с колясками, детьми и немощных пенсионеров, тоже нуждающихся в месте под солнцем.

Она никогда и ни с кем не обсуждает дворовых пьяниц, воспитание не позволяет, но пьяницы все равно ее замечают, тут же кричат, стараясь побольнее задеть:

– Куда пошла интеллигенция? Неужто на панель? Ишь, разоделась, словно проститутка!

И смеются, довольные собственной шуткой, широко разевая рты с черными обломленными зубами.

Посреди дворовых пьяниц всегда торчала Маринка. Она пила с ними и соглашалась на ночь то с тем, то с другим. Была безотказна.

И пьяницы выражая свое презрение, часто били ее. Но на утро она опять подходила к ним, опять пила и ела все, что ей предлагали. И так без конца да, наверное, даже без начала.

Старик бессильно наблюдал за ней из окна своей квартиры. Но ничего поделать не мог, Маринка пристрастилась к пьянству лет с пятнадцати. И все ошивалась возле тополей и четырех скамеек, пока не добивалась своего. Она не закончила школу. Отец боролся за нее, конечно, пытался ее лечить.

Маринка лежала в специальной больнице для алкоголиков, но и там умудрялась напиваться.

Ее влекло к алкоголю и трясло, словно в лихорадке, если она не выпивала хотя бы пятьдесят грамм водки в день. Она не могла отвыкнуть да и не пыталась. Тяга начиналась с утра и уже не отпускала, ворочалась угрюмым червяком в ссохшемся желудке и тихонько посасывала, забираясь по пищеводу в грудь, прямо в солнечное сплетение туда, где таилась в испуге ее душа. Это точно было делом психиатров.

– Крыша в пути! – бормотала она и злилась на сосущего ее внутренности алчущего пойла червяка.

Она вспоминала своего дружка, которого за рыжую гриву волос обзывала Рыжиком. Он не мог ни одного дня продержаться без драгоценной пачки Беломора. А Серенький, еще один ее дружок помешался на «Роллтоне», вермишели быстрого приготовления, жить без нее не мог и становился страшно раздражительным и сварливым, если не съедал хотя бы пачку в день.