Блуждающие токи. Затерянная на Земле

– Вы один из самых успешных ученых и предпринимателей этого десятилетия, но счастливы ли вы? ? Корнелий опёрся локтями на стол, внимательно вглядываясь в лицо сидящего перед ним Эдуарда. За мгновение на его лице пробежало несколько разных эмоций, от тоскливой улыбки до обиженно поджатых губ. Мужчина хотел что-то сказать, но остановил себя. Ротенгоф сидел с приоткрытым ртом начатой фразы до тех пор, пока не согнал с лица лишние эмоции.

– Честно сказать, отношения с женой оставляют желать лучшего… ? равнодушно произнес он, ? но мы здесь, вроде как, говорим о моей дочери?

– Всё верно, господин Ротенгоф, но ваши взаимоотношения оказывают непосредственное влияние на становление характера Розы.

– Доктор, вы слышите? ? Эдуард прервал нравоучительную речь Корнелия, который, наверняка, хотел сказать ещё не менее пяти предложений по поводу влияния семьи на ещё не сформировавшуюся личность.

– …Э, дождь? Гром? ? непонимающе спросил Стурлссон.

– Нет, не это… Розу не слышно. Двадцать минут назад ещё гремела керамическая посуда, и скрипели половицы, но теперь тишина… ? отец девушки настороженно посмотрел на двери.

– Не понимаю о чём вы, ? Корнелий нахмурился и подтянул очки к носу, ? я и двадцать минут назад ничего не слышал.

Доктор намеревался продолжить свой опрос, но Эдуард вскочил с кресла и помчался двери, что-то гневно бормоча себе под нос.

Эдуард бормотал, что Корнелий излишне глуховат, но тот, разумеется, не расслышал, а лишь привстал за столом от неожиданных движений мужчины.

Ротенгоф выбежал из кабинета и в одно мгновение свернул на кухню.

Окно было распахнуто настежь, измоченные дождем занавески жалко трепыхались от неистовых порывов ветра, небольшой табурет был пододвинут к подоконнику, на нем неумолимо ширились лужи, наплаканные злыми облаками. На столе стояла пустая кружка, каждая из трех пачек печенья разных сортов пустовала наполовину, крошки, сносимые сквозняком, балансировали на краю стола.

Сквозняк пробежался и по коже Эдуарда, поглощая его тело своими зыбкими тревожными объятьями. Мужчина растерянно запустил руки в волосы, его глаза бегали по углам.

В это время на кухню подоспел Корнелий, который заподозрил, что что-то всё же произошло.

– Боже, мой! ? воскликнул Стурлссон, прикрыв рот рукой.