Легенды о героях и злодеях

Вздохнув, Степан вышел из дома, доковылял к небольшому колоколу, что висел на столбе посреди небольшой вытопной поляне и принялся названивать, дергая за веревку, привязанную к языку. Через несколько минут возле дома старейшины собрались все жители Горянки. Председатель вышел на крыльцо, поднял руки вверх, призывая всех к тишине, и стал держать речь.

– Селяне, – начал он. Старики и старухи на миг прекратили сплевывать шелуху семечек. – Уж не знаю, как и начать…

– Не томи, старый, али стряслось чаво? – спросила беззубая бабка в валенках и потрепанном сарафане.

– Хуже! – выдохнул староста.

– Чего уж хуже?! – округлил глаза сосед председателя, что жил в ветхой лачуге справа.

Жители зашушукались и стали переглядываться. Степан переминался с ноги на ногу, стоя за спиной Титыча, считая птиц, парящих высоко в голубом небе среди облаков. Староста почесал затылок, обдумывая, как бы помягче сказать о том, что произошло.

– Поднимите руки те, у кого свиньи хоронятся в амбаре на краю села, – естественно, что руки подняли все селяне.

Старухи, стоявшие под ручку, аж подавились семечками. Они протиснулись сквозь толпу, расталкивая люд локтями, и, подбоченившись, встали около крыльца.

– Ты чего это хочешь сказать, а?! – спросила Агафья.

– Во-во! – поддакнула Фекла.

Титыч развел руками.

– Нету больше у тебя порося, – бабка ойкнула, схватилась руками за грудь и опустилась на ступеньки, а председатель продолжил свою речь. – Выйди вперед, Степан, и расскажи нам, чему стал свидетелем.

Детина отодвинул старика в сторону, едва не выкинув с крыльца, а жители Горянки насторожились и подались вперед, чтобы ничего не пропустить.

– Появился вампир и украл свиней. Я еле жив остался, – сокрушенно поведал здоровяк. – Я бы вступил с ним в бой, но он высокий, в три роста, зубы вот такие.

Жители заголосили. Всех шокировало известие о том, что рядом с их селением поселился кровосос. Не было печали, и на тебе! Вместе с настроением селян испортилась и погода. Набежали тучи, затянувшие небо на многие мили и скрывшие от глаз солнечный диск, налетел холодный ветер.

– Что ж я буду без своего порося делать? Лучше б он тебя схарчил, окаянный, – всхлипывала Агафья.