Двойная экспозиция

Фонарь посреди улицы горел ярко и уверенно, громко лаяли собаки, две старухи сидели на лавочке около одного из домов. Мы кивнули друг другу. Ко мне подбежал Портос, ткнулся в ладонь мокрым носом.

Я медленно шагала по лесной дорожке, а пёс верно провожал меня. Шёлковые листья берёзы погладили меня по лицу, впереди зажелтел фонарь. Я обошла лужу рядом с калиткой и поднялась на крыльцо. Портос остановился в неуверенности около, покачал хвостом.

– Спасибо, что проводил, – поблагодарила я его. – Теперь иди домой.

Собака стояла.

– Печенюшку хочешь? Сейчас принесу…

И тут у сарая промелькнула чья-то тень. Я заскочила за дверь и трясущейся рукой накинула крючок. На крыльцо зашёл Портос, сунул нос в щель между косяком и дверью. Я затаилась.

Пёс глухо полаял в темноту и, громко зевнув, развалился на крыльце.

    1995 год

Тревога

Пока реклама с экрана телевизора навязывала зрителям разные товары, Ольга успела расправить сыну постель и проследить, чтобы он сделал все необходимые на ночь дела.

– Смотри «Спокойной ночи», а потом – спать.

Сын крепко закутался в одеяло и уставился полусонным взором в телевизор. Ольга подошла к окну, чтобы задёрнуть штору. Весь день капал мелкий нудный дождь, но к вечеру небо прояснилось, закатное солнце подрумянило городской пейзаж, и следующий день обещал быть тёплым и уютным.

Под окном остановились две милицейские машины, постояли мгновение и быстро уехали.

Сквозь шум льющейся воды и бряканье моющихся тарелок Ольга слышала, как Хрюша со Степашкой рассказывали сыну приторно-глупую историю. Завтра вернётся из командировки муж, и они всей семьёй поедут в деревню к её матери. Там, в деревне, она по-настоящему могла расслабиться и отдохнуть, а грядки и сенокос – это не работа, это праздник.

На душе стало легко и чисто, будто вымыто дождём. Она уж и не припомнит, когда последний раз пребывала в таком счастливом состоянии.

В прихожей запиликал звонок. Ольга удивлённо взглянула на часы – поздновато для гостей.

На площадке стоял молодой, почти мальчишечка, милиционер:

– Срочно, в течение получаса, прибыть с тревожным пакетом на Советский проспект, семьдесят пять, – он говорил очень чётко и серьёзно.

– Простите, не поняла… – смутилась хозяйка.