Разочарованный (Thnks Fr Th Mmrs)

Ева в недоумении посмотрела по сторонам: Марк будил Матвея, а Кира, потеряв интерес к данной ситуации, боролась с запутанными наушниками.

– Маркуш, – позвала немца Ева, осторожно потянув его к себе за плечо.

– Девушка! – хлюпнув носом, ответил тот. – Не видишь, что на Родькина была попытка покушения?

– Брось. Он не Кеннеди, чтобы на него покушались. И уж тем более не Линкольн, – фыркнув, заметила девушка, – а ты на деревенского секьюрити даже не потянешь.

– Эмм… Причем здесь секьюрити?

– Марк, что за кипеш? – разозлился проснувшийся Матвей.

– Наша болтовня довольно интересна, – возразил Марк.

– Да пошли вы в ад, грешники, я спать хочу, – буркнул Родькин и накрылся одеялом.

Равнодушно усмехнувшись, Марк вновь вернулся к тетрадке, а Ева продолжала с неким недопониманием оглядываться вокруг, словно пыталась что-то вспомнить. Затем, увидев записи Зильберштейна, которые издалека напоминали стихотворения, она тотчас вспомнила, что ей хотелось кое-что рассказать парню.

Девушка нерешительно начала:

– Как ты относишься к сновидениям?

– Ну, сны – это разно, я люблю фантазировать.

– Мне приснился такой странный сон…

– Все события, которые происходят во сне, являются тем или иным отражением реальности, – с заумным видом отозвался Зильберштейн.

– Я что-то не помню, что мы когда-то говорили о Пушкине.

– Было-было, – энергично закивал головой Марк, развернувшись к Еве. – Причем совсем недавно… В общем, вели достаточно мо-ра-лис-ти-чес-ки-е и интеллектуальные беседы.

– Да, Марк, это так похоже на нас, – хмыкнув, согласилась Романова, понимая, что Марк любит лишний раз приукрасить действительность. – В общем, мне приснился невероятно странный сон…

– Это я уже понял. Он был странным из-за того, что был связан с Пушкиным?

– Ну, можно и так сказать… – потерев висок, сказала Ева.

– Расскажи уж, раз рассказывается.

– Ну, хорошо, – смущенно улыбнувшись, девятиклассница села как можно удобнее. С Кирой, своей единственной подругой, Ева не привыкла делиться сновидениями, поскольку та не интересовалась подобным. Ей было в диву услышать то, что кто-то, а именно Марк желал послушать ее. Немного растерявшись, Ева начала свое повествование: – Имена именами, но люди выглядели совсем иначе… Выходит, жизнь – театр, а все мы в нем актеры.