Разочарованный (Thnks Fr Th Mmrs)

Ребят было немного, в кругу собравшихся было временно тихо; Ева присела на стальную скамейку, положив сумку в ноги. Марк попросил ее присмотреть за его вещами, оставив рядом свой багаж, и вручил ушанку, в которой спрятал плеер. Девушка, скромно улыбнувшись, попросила у юноши разрешения воспользоваться им в его отсутствие, немец благосклонно кивнул и ушел туда, куда ему только ведомо.

По помещению гулял Сквозняк, известный всем как аномалия (S. T. A. L. K. E. R. – detected), и Марк, который в машине совсем, не заметив для себя, спарился, расстегнул пальто.

Вскоре к утреннему насморку прибавилось слабое першение в горле.

Посадка на поезд началась без десяти четыре, что разозлило Анну Александровну, поскольку ей еще предстояло распределить учеников по местам. Пассажиров в плацкартном вагоне было немного, поэтому школьников было сложно успокоить. Кира и Ева сразу заняли верхние полки отсека и только после заметили, что напротив них расположился сурового вида мужчина, который с ненавистью наблюдал за девятиклассниками.

Они лишь с сожалением пожали плечами, понимая, что на них за предстоявшую ночь и утро будут жаловаться, и не раз…

Затем в конце вагона началась какая-то потасовка между мальчишками, которую усердно пыталась разнять Галина Николаевна. Нет, в этот раз зачинщиком стал вовсе не Марк, – он одним из первых вырвался из центра событий (откуда уже доставили двоих в госпиталь с огнестрельными ранениями, а одного с полуобглоданной голенью – табличка «Сарказм»). Немец устало приземлился на нижнюю полку рядом с Евой и спрятал лицо в руки, обессиленно прошептав:

– Как можно быть такими говнюками? – потер глаза и выглянул в коридор.

 – Я уже спать хочу, а они там баттл затеяли. Уроды motherfucking’ские[18 - Motherfucker – ублюдок (англ.)].

– Откуда столько агрессии, Марк? – усмехнулась Кира, которая удобно устроилась на верхней полке и как минимум до конца поездки не планировала оттуда слезать. – Да и вообще, что за драка, шума нет, а ты здесь?

– Андрей и Матвей, без меня им превосходно, но неинтересно, – с придыханием произнес Зильберштейн и опустил свою головушку на хрупкое плечо Романовой.

Та на него ошалело оглянулась. – Тебе можно, а мне, щито, ара, нельзя?

– Не знаю, чуваки, что у вас там было, да и знать, в принципе, не хочу, – заверила Кира, выглянув в коридор, но обзор ей загораживала двухметровая толстая женщина. Ой, извините, нехудая.

– Чувак – это кастрированный баран, – скуксившись, отреагировал на слово Марк.