Сетевой маркетинг не предлагать!

А то одна тараторит как электродробилка, другая мычит с ужасающим акцентом. С такими бурёнками не то, что заработаешь – последнее потеряешь!

– Присаживайтесь ко мне, – будто бы услышал их мысли человек с почти безакцентным голосом. – Наталья у нас новенькая, поэтому я побесьедую с вами!

Друзья присели.

– Менья зват Серьик! А вас? – он услужливо склонил голову к посетителям.

– Клим.

– Витус.

– Замьечательно! Вот, посмотрьите, какое больщёе зданье в Амерьике у нащей фирмы! – он сунул под нос товарищам задрипанный журнал с фотографией большущего небоскрёба.

При чём тут этот дом?

– Мы что, в Америке работать будем? – поинтересовался Торгуев.

– О! – Серик закатил узкие глаза. – Конечьно, и в Амерьике тоже! Всюду работаем! Денги ба-алшие! Как в объявленьи сказано, так и будьет!

Серик разволновался и начал шпарить со стопроцентным акцентом.

– А вот это, нащ Презьидент! – он показал фото мужичка средних лет с типично американской самодовольной миной.

– Вы знаетье, чьто его мама была болной?

Какое нам дело до его мамы? Похирис чуть было не вскрикнул.

– И вот, он не зналь, чьто делять с нею, – сочувственно глаголил Серик.

Девушки, сидящие по сторонам от него, пустили горькую слезу.

Кто же спасёт заморскую старушонку?

– Мы не врачи! – сказал Похирис, чтобы внести ясность.

– И понятий о медицине никаких не имеем! – поддержал друга Торгуев.

– Й-е-э! Я тожье не имьел понятия! А вот есть у менья друг. Он, знаещь, как в медицьине щарит? Его отчислили з меда, он к нам пришоль и не жалеет!

Интересно, а эта коровёнка, Наталья, тоже в медицине шарит? Или она тут за донора молочка для умирающей старушонки? Вспотевшая Наталья смотрела на Клима печальным взором. Торгуев опустил глаза. Похоже, несладко ей в этой фирме.

– Вот я, тожье болел раньше колитом! – с гордостью сказал Серик. – Знаетье, наверное, это когда кищки все дырявые, как дуршлаг! Савсэм плохо! Теперь я жьиву и радуюсь! О чём я говорил?

– О стару…, – Клим мотнул головой, – о маме вашего президента.

– Замечательно! Да! – Серик схватил ладонью воздух, поймав нить разговора. – Его мама тьяжело болной. Никто не мог помочь! А знаетье, какая там медьицина? О-о-о! Но никто не мог помочь. Да и сейчас не можьет.