Волки

 – Тут меня попросили передать тебе из охотнадзора.

– Что там ещё?

– Так, это… Вот, – вытащил из кармана Василий.

Ворон Гаврюша, который жил у Кузьмича очень давно, слетел с дверцы шифоньера на стол. Он, стал важно прохаживаться по столу, косясь на деда: Гаврила обожал рвать бумажки, если те попадали в поле его видения.

– Да не показывай ты ему! – крикнул на деда Кузьмич.

Дед Василий, быстро спрятал конверт за спину, глядя на ворона. Кузьмич забрал конверт, отвернулся, чтобы Гаврюша не видел, развернул и прочитал:

«В целях повышения эффективности работы по регулированию численности волка постановлением правительства утверждён порядок выплаты вознаграждения за добытых волков из расчёта семь тысяч рублей за одну особь».

Он ещё раз перечитал.

– Да где же они видели эту «особь»!? Какие семь тысяч? Какую численность они собираются регулировать! – кричал Кузьмич.

Ворон, услышав, что его хозяин занервничал, взлетел обратно на своё место – дверцу шифоньера, и оттуда наблюдал за конвертом, который перемещался то туда, то сюда по столу, ожидая, что когда всё закончится, он сможет вдоволь насладиться этой бумажкой.

– Ты чего взбеленился? – удивился дед.

– Я чего? Я ничего! Это они «чего»! Где они тут видели волков? Их давно всех перестреляли! Если и есть, то единицы.

– А-а, вот видишь, всё-таки есть, – ехидненько ухмыляясь, не унимался дед Василий.

– Слушай, дед, ты всё не можешь забыть им свою Сильву! Да и не знаешь ты наверняка, загрызли волки твою собаку, или она просто пропала или замёрзла где-то.

– Это я не знаю?! Да я её три дня искал! Да и не та это собака, чтобы взять и пропасть.

– Ладно-ладно, не кипятись. Уже пять лет прошло, а ты всё её вспоминаешь.

– Такой собаки, как Сильва, у меня никогда не будет! Да и щенки у неё тогда были. Должна она была, хоть полуживой, но приползти.

Дед вытер скудную слезу, накатившуюся из прошлого.

– Успокойся, дед, ты уже расплатился за неё, и не раз. Сколько волков на тебе? А волчат? Помнишь, тогда из логова приволок? Как их ты только нашел? А, помнишь, сколько тебе за них отвалили?

– Не помню уже.

– Зато я помню. Давай наливай. Ты, почитай, тогда дней пять бухал.

– Ты мои деньги не считай, – огрызался дед, наливая по стаканам самогон.

– Я и не считаю. Так, к слову пришлось. Ты закусывай, закусывай, капустка отменная получилась. Сам солил. И чего мы всё грыземся?

– А помнишь, – не унимался дед, – Петьку-дурочка они загрызли.